Земля Раздора, Действительность и фантазии в Эрец-Израэль - Шмуэль Кац

Арабы не придавали никакого значения жизни в Иерусалиме. Даже под властью мусульман в течение длительных периодов времени большинство населения города составляли христиане. Со второй половины 19 века, вскоре после того, как евреи начали восстанавливать страну, в городе возникло еврейское большинство, и оно сохранилось по сей день. [4]

3 Хитти, стр. 480.

4 Арабы не без успеха нападали на евреев в 1920 году и позднее, британцы этому содействовали, таким образом евреев постепенно вытесняли из Старого города в новый. В 1948 оставшиеся в живых еврейские защитники Старого города, когда кончились боеприпасы, сдались иорданцам. Тогда город и был разделен.

Сейчас едва прослеживаемая искусственная связь арабов с этой землей превратилась в притязание на бескомпромиссное исключительное право обладать ею. Как когда-то арабы позаимствовали еврейские святые места, так теперь они хотят подражать особенной, мистической привязанности евреев к своему несравненному и древнему Святому городу.

В войне 1948 при помощи английских военных инструкторов арабский легион Абдаллы захватил восточную часть Иерусалима, включая Старый город. В течение девятнадцати лет правления главные усилия иорданцев были направлены на то, чтобы стереть всякую память о еврейском присутствии. Все синагоги были разрушены. На развалинах одной из самых знаменитых - "Хурвы" - арабский житель построил небольшой загон для своего осла или козла. Древнейшее еврейское кладбище на Масличной горе, обращенное к Старому городу было уничтожено, надгробными плитами мостили улицы, часть из них употребили на сиденья в уборных иорданских военных лагерей. [5] Арабы старались не оскорбить священные чувства христиан, и за это христиане - свидетели многочисленных разрушений и осквернении священных еврейских мест в Старом городе - платили молчанием. Неожиданно, первый раз в истории, арабы в каких-то безумных, почти отчаянных формах заявили о своей исконной, прочной, неумирающей связи с Иерусалимом.

5 После Шестидневной войны многие авторы описывали вандализм в Старом городе. См., например, статью Ш. Каца "Неразделенный город" ("Исраэль Мэгэзин" Тель-Авив, апрель 1968, N 2, стр. 11-17)

Искусственно созданное чувство, в конце концов можно было бы легко разоблачить, но оно уже произвело впечатление в мире, поскольку было выгодно представлено. Эта фабрикация чувства демонстрирует национальную арабскую черту, сыгравшую одну из главных ролей в конфликте между арабами и евреями: известный талант арабов сочинять факты, обманывать самих себя, принимать их за реальность, впадать в массовый экстаз, поддаваясь чувствам, которых на самом деле не существует. [6]

6 "То, во что верит народ, - пишет Филипп К. Хитти об арабах, - даже если это фантазия, влияет на его жизнь точно так же, как если бы это была правда" ("История арабов ", стр. 88).

x x x

То, что называется восточной фантазией, долгое время не понималось. Но, может быть, только в наши дни она играет выдающуюся роль во влиянии на мировые события. Мощнейший резонанс современных средств массовой информации (радио и телевидение) и их сотрудничество с сильными мира сего дали восточной фантазии небывалую возможность влиять на события. Ложь как главное оружие государственной политики использовалась в наше время двумя крупнейшими державами - нацистской Германией и Советским Союзом. Их примером воспользовались и появились системы, которые отточили восточную фантазию, сделав ее в высшей степени эффективным политическим оружием.

Крупнейший мусульманский теолог аль-Газали писал в одиннадцатом веке:

"Знай, что ложь сама по себе не порочна, если бы она не вызывала вредных последствий, приводящих слушателя к вере в несуществующее... Если ложь - единственный путь для достижения хорошего результата, она допустима. Мы должны лгать, если правда ведет к неприятным результатам".

"Ложь, - пишет арабский социолог Сания Хамади, - весьма распространена среди арабов, и правда у них стоит немногого".

"... Араб не испытывает угрызений совести, если благодаря лжи достигает своей цели... ".

"Он более прислушивается к чувству, чем к фактам, скорее заинтересован произвести впечатление, чем рассказать что-либо правдиво. Более того, арабский язык дает его носителю возможность преувеличения". [7]

В результате возникли красочные правила общения. "Араб вынужден, пишет арабский ученый Эли Шуби, - настаивать и преувеличивать почти во всех видах общения, чтобы быть правильно понятым. Если араб говорит точно то, что он думает, без ожидаемого от него преувеличения, слушатели усомнятся в его правоте и даже будут подозревать его в совершенно обратных намерениях". [8]

7 Sania Hamady, Character and Temperament of the Arabs (New-York, 1960), pp. 5, 36, 62-63.

8 "Влияние арабского языка на психологию арабов". "Мидл Ист Джорнал", т. 5 (лето 1951), стр. 284-320.

x x x

Фальсификация истории не новое для арабов искусство, и оно не ограничивается пределами базарной площади. В шутливом тоне профессор Хитти пишет:

"Арабский специалист по генеалогии, подобно своему брату - арабскому историку, боится пустых пространств и без особого труда своим воображением закрывает брешь и затыкает дыры; он преуспел в этом и в большинстве случаев показал нам непрерывную цепочку от Адама, первого человека, или, более скромно, - от Измаила и Авраама". [9]

Как политическое оружие высокого класса искусные измышления и ложь органически развились во время борьбы за Эрец-Исраэль. При первой же встрече с современным миром арабские лидеры открыли, как легко империалисты и другие заинтересованные стороны, немусульмане, не знающие арабский язык, готовы поддерживать фантазии и преувеличения арабов, используя это в своих целях. Арабским шерифам повезло, что в Первую мировую войну и после нее они были в союзе с британским агентом, заинтересованным именно в тех измышлениях, которые предполагали их традиции и культура. Т. Э. Лоуренс нашел себе партнеров в исторической авантюре, в создании фальсификации.

Так, эмир Фейсал в своей речи 18 февраля 1918 года на мирной конференции в Париже выдал незначительные набеги своих бедуинов на железную дорогу за "продвижение арабской армии на 800 миль". Армия (насчитывавшая 600 человек) действительно прошла на север 800 миль, но, в основном, после того, как турки были изгнаны силами британцев, австралийцев и французов (а позднее и еврейскими частями). Число солдат, по словам Фейсала, было 100000, потери составили 20 000. Более того, он провозгласил, что его армия взяла в плен 40 000 человек. [10] Эта легенда была настолько в интересах британцев в то время, что только через 18 лет премьер-министр Британии Ллойд-Джордж, присутствовавший при речи, решился назвать эти цифры "восточной арифметикой". Но в свое время это заявление было вплетено в легенду, которую британцы распространяли и которую мир принял за "восстание в пустыне".

9 Хитти, стр. 91.

10 Д. Ллойд-Джордж, см. выше, стр. 1041. В действительности потери арабов и число турецких пленных исчислялись сотнями.

x x x

Плоды лоуренсовской фальсификации и выгода, полученная арабами, еще больше распалили их воображение, и это повлияло на всю последующую историю Эрец-Исраэль и раскрылось со всем драматизмом перед миллионами людей в июне 1967.

Арабская трактовка событий не имела ничего общего с самими событиями или была им прямо противоположна. Их сообщения имели мало связи с происходящим, только два факта они сообщили правдиво: что идет война и что место действия - Ближний Восток.

Фальсифицировалось даже то, кто с кем воюет. Египтяне, а за ними и остальные арабские государства беспрерывно заявляли о воображаемом участии британских и американских самолетов и летчиков в атаках на арабские аэродромы. Военно-воздушные силы арабов, которые фактически даже не поднялись в воздух, по арабским сообщениям разбомбили Тель-Авив, Хайфу, Натанию. Израильские же военно-воздушные силы (потери которых в течение шести дней войны составили 19 самолетов на всех фронтах) потеряли, по арабским сведениям, 160 самолетов только в первый день войны. Гигантские танковые сражения в пустыне Синай и крупные потери израильтян арабы упомянули через два-три дня после того, как израильтяне нанесли решительное поражение огромному количеству танковых египетских войск и десятки тысяч египетских солдат сдавались в плен или бежали в сторону Суэцкого канала, пытаясь через него переправиться.

Читатели газет и телезрители, даже настроенные скептически, но далекие от места боевых действий, были убеждены, что, несмотря на все преувеличения, Египет и Иордания ведут успешные военные действия, а дело Израиля плохо. Не может же быть, чтобы все было ложью и обманом. Вероятнее всего, преувеличение, что Хайфа и Натания охвачены пламенем, но города несомненно пострадали. Арабы сообщают, что Тель-Авив понес тяжелые потери в результате бомбардировок, значит, какие-то потери были. Число израильских самолетов, сбитых в первый день, преувеличено, но двадцать-тридцать, вероятно, сбиты. [11] Эти скидки на восточную фантазию делали и осведомленные люди, и циники, и оптимисты. Остальным, склонным верить информации, представлялось, что на второй день войны Израиль был на краю гибели. Потом, после этих шести дней баланс был восстановлен, и все в мире осознали, каковы масштабы поражения арабов.