Десять пуль на сундук мертвеца (сборник) - Алексей Макеев

– Подождите! Вы в самом деле Лев Иванович Гуров?

– Достал ты меня! Хочешь, чтобы я подошел к окну, и ты меня в лицо рассмотрел? Давай подойду, раз уж приехал.

– Лев Иванович, я понял. Я узнал вас по голосу. Вы не спрашиваете, кто я?

– Мне как-то по барабану.

– Это понятно, – вдруг согласился голос. – Лев Иванович, мне надо с вами поговорить. Я готов никому не причинять вреда, но мне нужна ваша помощь. Мне никто не может помочь, кроме вас.

– Как шкодить, значит, вы всегда все сами, а как вытаскивать вас, так Гуров, – поворчал сыщик. – Дети малые, ей-богу! Хорошо, я иду. Подойду к двери, постучу. Узнаешь по голосу, откроешь. Я буду один. Ты меня знаешь, я не обманываю.

– Да, хорошо.

Гуров вернул телефон Волкову и почесал задумчиво бровь. Голос уголовника не выглядел угрожающим и неадекватным. Видимо, он и в самом деле рассчитывает на что-то, требуя разговора именно с Гуровым. Все уголовники, которые прошли через руки Льва Ивановича, знали, что он никогда не опускается до подлости, даже в отношении преступников. Очень часто ему верили на слово. Те, кто не стрелял в него, конечно.

– Что-то там у него не очень просто, Пал Палыч, – заговорил наконец Гуров. – Видимо, он меня знает, раз просит помощи. Придется идти, если есть шанс закончить все это миром.

– Может, за вашей спиной…

– Ни в коем случае, – нахмурился Лев. – Я ему слово дал. Иду один, и без всяких фокусов. Думаю, смогу его убедить.

– А если не сможете?

– Тогда штурмуйте, но обязательно через окна.

– Почему через окна? Почему не через дверь? А если он закроется детьми, учительницей?

– Во-первых, дверь в одном конце класса, а он может находиться в противоположной его части. Это приличное расстояние, и у него будет возможность стрелять в бойцов или в детей. А окна там три, значит, он не успеет поразить столько целей и перекрыть такую большую зону. Если спецназ одновременно высадит все три и несколько человек запрыгнут на подоконники, то… А я не дам ему прикрыться детьми, это я обещаю. Единственный сигнал к атаке – разбитое оконное стекло. Стулом, вазой, неважно. Не раньше!

Гуров шел к школе и чувствовал, что на него из-за занавески смотрят. «Пусть смотрит, пусть видит, что я один», – думал Лев, даже куртку и пиджак снял, а потом приветственно помахал рукой в сторону окна и сделал указующий жест пальцем в сторону двери.

Торопиться не стоило. Время играло на спецназ. Он шел по коридору мимо бойцов с автоматами на изготовку, которые блокировали лестницу, ведущую на второй этаж, выход в спортивный зал и на улицу. Все грамотно, все по науке. Вот и дверь. На всякий случай Гуров встал сбоку и громко постучал несколько раз. Внутри упал стул, послышались приближающиеся неровные шаги. Человек или хромой, или ранен.

– Кто? – спросил теперь уже знакомый голос.

– Полковник Гуров. Открывай давай.

За дверью зашептались, чуть вскрикнул женский голос, потом внутри что-то стали делать с дверью, вытаскивать какой-то запор. Стукнуло дерево, и дверь чуть приоткрылась. Гуров увидел миловидную, но очень испуганную молодую женщину, которую держал за талию смуглый парень с мутными глазами. Он приставлял ей к шее пистолет и пятился назад.

– Ну-ну, – возмутился Гуров. – Прекрати это сейчас же! Не люблю!

Лицо уголовника показалось ему в самом деле знакомым, но сейчас важнее было другое. Гуров кивнул назад на дверь, чтобы тот отпустил женщину и лучше бы занялся опять запиранием двери на ножку стула. Когда парень отпустил учительницу, Лев взял ее за руку и участливо спросил:

– Как вы? Держитесь?

– Держусь, – одними губами прошептала женщина, и ее глаза мгновенно наполнились слезами. – Страшно очень.

– Сейчас все кончится. Не надо бояться, – уверенно заявил Гуров. – Как ребятишки? Тут накурено…

– Я просила его не курить, а он…

– Понятно, – кивнул Гуров и повернулся к подошедшему уголовнику: – Слушай, ты ненормальный? Ты чего куришь в помещении? Воздуха совсем нет, а ведь тут дети!

Сыщик машинально оценивал обстановку, состояние преступника, его реакции. Надо было вести себя очень уверенно, увереннее, чем он. И в то же время не перегибать палку. В конце концов, он просил о помощи, вот в таком ключе и придется строить отношения. Жалко учительницу, ей придется еще немного попереживать за себя и детишек, но тут уж ничего не поделаешь. Главное, свести к минимуму реальную опасность.

– Ничего, еще ни один не помер, – проворчал уголовник и махнул в сторону пистолетом.

– Дурак, открой окно, – не сдвинулся с места Гуров. – Там на горе уже шесть трупов, хочешь, чтобы на тебя навесили еще здоровье детей? Что же вы все такие бестолковые, а?

– Чтобы меня снайпер шлепнул? – начал злиться уголовник.

– Значит, так, парень. Можешь держать меня на мушке сколько тебе угодно, можешь прятаться за моей спиной и прикрываться мной. Я сейчас осторожно подойду и, не отодвигая занавесок, открою окно, чтобы сюда пошел свежий воздух. Согласен?

Не дожидаясь согласия, Гуров подошел к окну и высунул руку, нащупывая запор створки окна. Мысленно он просил, чтобы снаружи не нашлось идиота, который бы решил, что это преступник, и выстрелил. Идиотов не нашлось, а в комнате стало свежее. Гуров пододвинул стул к учительскому столу и сел. Уголовник, прихрамывая на раненую ногу, пододвинул второй стул и уселся напротив.

– Ну, – заговорил Лев, – назовись, герой.

– Вы помните меня, Лев Иванович? – угрюмо ответил уголовник. Гурову даже показалось, что тому стало неудобно перед полковником за такую вот встречу. – Я Саша Башмак, помните?

– Точно! Башмаков! Ты был чуть ли не последним моим клиентом перед уходом из МУРа.

– Вы сейчас не в МУРе? – насторожился Башмак.

– Я сейчас еще выше. Не переживай, полномочия у меня есть, – заверил Гуров. – Ну, выкладывай, Башмаков, во что ты вляпался.

– Вы сначала пообещайте, что поможете, – хмуро возразил Башмак. – У меня ситуация аховая. Я в самом деле готов сдохнуть, если мне не поможете.

– Да-а? – Гуров сделал вид, что удивился. – Ну ты загнул, Башмаков. Если все так серьезно, то чем же я могу тебе помочь? Ты знаешь, что я закон никогда не нарушал и не нарушу. Вашего брата как ловил, так и буду ловить. Дружбы между нами нет и не будет. На сделки я тоже никогда не шел. А вот помогать вам – помогал, когда видел в этом смысл и знал, что помощь приведет к благим результатам. Ладно, что тебе грозит и от кого?

– И от своих, и от ваших. В переплет я попал, Лев Иванович, хуже не придумаешь. Я знаю, что за преступления вы меня все равно упечете, хоть я вам мамой поклянусь, закон у вас на первом месте. Мне другое надо. Мне перед своими очиститься надо, чтобы в камере раньше времени не удавили. И перед вашими я лишнего брать на себя не хочу. Не при делах я. И мокрухи на мне нет.

– Интересно, – покачал головой Гуров. – Значит, между двух огней оказался. И кругом ты не виноват? Допустим. Врать тебе сейчас резона все равно нет.

– Я не вру.

– Верю. Ладно, рассказывай по порядку, что знаешь. Учти, если тела опознают, то и ваши делишки будут на поверхности. Что у вас там было? Стрелка, разборки? 90‑е вспомнили?

– Нет, сделка. Партию наркоты продавали. А «покупатели» в конце сделки вместо бабла волыны выхватили. Короче, всех, с кем я был, положили. Теперь кругом я – «сука», раз один из всех жив остался. Мне никто не поверит, что я не при делах.

– А как же ты жив остался?

– Не знаю. Я в машине был, когда все началось. Они мне так стекло изрешетили, наверное, решили, что мне там конец.

У Гурова зазвонил телефон, он предупреждающе поднял палец и достал аппарат. Звонил Волков. Выяснив, что у Льва Ивановича все нормально, что они беседуют, он поделился полученными сведениями. В частности, что убитые – люди уголовного авторитета по кличке Князь. За этой группировкой дел много самых разных, но работают чисто. Подобраться сложно. Своих людей у уголовного розыска в окружении у Князя до сих пор нет.

Гуров нажал отбой и убрал телефон. Надо было как-то использовать ситуацию с пользой для дела.

– Значит, поступим так, Башмаков, – наконец заговорил сыщик. – Ты уже достаточно засветился на разбитой машине в городе. И тебя патрульные видели на Воробьевых горах. Это объективно. Вот со школой ты глупо придумал. Теперь весь город, от рядового полицейского до мэрии, знает о захвате заложников. Ладно, давай попробуем и это использовать тебе в помощь. Значит, нет на тебе крови?

– Клянусь, Лев Иванович!

– Остается как-то исправить ситуацию с захватом заложников. Серьезная статья, но это и хорошо, твой Князь поверит, что ты не при делах с этой пальбой. Значит, так, ты сейчас сдаешься, я беру дело себе на контроль. Заниматься тобой будет МУР, но под моим присмотром. Посидишь в отдельной камере в СИЗО, пока я соображу, как распространить информацию о твоей невиновности и даже геройстве в той ситуации. Допустим, Князь узнает, что ты не предавал, но ему потребуются доказательства. И быстро. Иначе, пока он будет разбираться, тебя могут запросто грохнуть. Так что мы быстрее Князя должны выйти на этих «покупателей», чтобы подтвердить, что ты с ними не в сговоре.