Игры крови - Андрей Сергеевич Абабков

Дело было в личной, отдельной комнате, которая была только ее и которую больше не приходилось делить с сестрами и, конечно, дело было в самом огромном дворце, полном загадок и тайн, которые Лине еще только предстояло раскрыть. Одно это заставляло сердце девочки часто биться, а душу трепетать в предвкушении, ведь впереди ее ждало столько интересного!

Как Лине сказали, Женева была новой столицей Элура и, соответственно, королевский дворец тоже был новым. Ему было всего чуть больше ста лет и он никак не мог сравниться со своим «старшим братом» в Касии который был построен почти тысячу лет назад. Правда Лине тут же уточняли, что дворец в Касии много раз перестраивался, а Женевский дворец стоит в своем первозданном виде.

По меркам девочки обе цифры: что сто лет, что тысяча, звучали как «вечность» и значили, что дворцы построены в такие древние времена какие ей и не снились. И конечно, это значило, что как только она исследует Королевский Дворец Женевы, ее будет ждать Дворец Касии! Такой же большой и полный тайн и загадок.

А еще королевский дворец был огромным. Больше чем вся их деревня в несколько раз. Приставленный к Лине придворный, имя которого девочка не запомнила, сказал, что штат слуг дворцового комплекса составляет почти пять тысяч человек, а охраняют его аж несколько полков гвардии. Даже представлять такие цифры было удивительно!

Лину, кстати, тоже охраняли. К ней отдельно приставили гвардейцев Женского полка, которых личный придворный девочки почему-то назвал Гвардией Холмов. И теперь четверка девушек в красивых голубых мундирах постоянно сопровождала Лину, куда бы та ни пошла. Это девочке уже не нравилось. В деревне она могла ходить где угодно и никто за ней не следил, надо было лишь соблюдать несложные правила и все. И пускали ее везде, а не как во дворце.

«Вам не стоит туда ходить, юная леди.»

Лина сама знает куда ей стоит, а куда не стоит ходить!

Еще в их старом доме дядя Алекс сам говорил ей, что она может ходить где угодно, и когда однажды староста деревни не пустил девочку в одно очень интересное место, отчим сурово с ним поговорил, дал ему в зубы и с тех пор Лину пускали везде. Правда, во дворце дядя Алекс ей такого разрешения не давал, но это лишь значило, что его надо было хорошо об этом попросить. В конечном итоге этот дворец его. Он здесь король.

Последняя мысль вызвала на лице Лины задумчивое выражение. Девочка еще до конца не определилась как ей относится к тому факту, что дядя Алекса вампир и король. Или король и вампир? Лина не знала как говорить правильно. Окружающих людей вообще не волновал тот факт, что их правитель пьет их кровь. По правде сказать, Лина пока ни разу не видела как отчим пьет чью-то кровь, хотя очень хотела бы посмотреть. И, конечно, девочка боялась, что это будет ее кровь.

Рассказы дедушки еще были живы в памяти, как и его страх перед кровопийцами из Элура.

Сама Лина была склонна согласиться с тем, что отчим безопасен для нее. В конце концов он ведь никогда ей не угрожал, а совсем наоборот, защищал, оберегал и обучал. Многое, что девочка ныне знает, она знает из рассказов дяди Алекса. И уже за одно это Лина была готова простить вампирам многое. Но перед собой надо быть честным. Небольшой страх и недоверие были. Совсем-совсем маленькие, но были.

Да и как им не быть? Это же вампиры!

Лину аж передернуло когда она только представила, что вампир делает с человеком который не имеет такой защиты как она. А ведь возможно за пределами королевского дворца какая-нибудь девочка ее возраста ныне плачет потому-что вампиры съели ее родителей. Только вот та девочка не «юная леди» и у нее нет охраны и защиты гвардии, а потому вампиры могут делать с ней что хотят!

Страшные мысли, недостойные юной леди.

«Юной леди» Лину называли все вокруг: и приставленные к ней слуги, и придворные, и гвардейцы. Ну из тех кто знал ородский язык и мог на нем изъясняться.

Это, кстати, было куда большей проблемой девочки чем вампиры и ее отношение к ним. В деревне она могла болтать с кем угодно, у нее было много подружек, здесь же почти никто из окружения не знал ее родной язык, а уж свободно разговаривать она и вовсе могла лишь с семьей… и вампирами. Последних правда Лина почти не видела.

Их красные мундиры порой мелькали в дали бесконечных коридоров королевского дворца, но никто из них не спешил завести близкое знакомство с «юной леди». Даже дядя Костья, который был у вампиров самым главным, просто прошел мимо приветливо махнув Лине рукой и все.

Но о поведении вампиром и всем прочем Лина поговорит с дядей Алексом позже.

Сейчас же девочка искала кухню.

Выйдя погулять по дворцу, Лина проворно юркнула в какой-то коридор, затем быстро пробежала по лестнице для слуг и удачно спряталась от почти настигших ее гвардеек в каком-то чулане. Это позволило ей оторваться от охраны и остаться в таком желанном одиночестве. Теперь надо найти кухню и посмотреть как там все устроено! И, конечно, сравнить все с кухней в их старом доме.

— Юный леди! — грозный окрик за спиной с сильным акцентом заставил Лину досадливо скривить лицо, но девочка тут же взяла себя в руки.

Вот казалось бы дворец огромен, здесь тысячи слуг и гвардейцев, а уже вторая ее попытка убежать от охраны заканчивается ее быстрой поимкой. Даже пяти минут не дали побыть одной! И как прикажете в таких условиях заниматься исследованиями?

— Ви есть здесь опять убежать. Ви есть неправильно поступать. Плохо вести себя, юный леди.

Все четыре приставленных к Лине гвардейки укоризненно смотрели на девочку, а та в ответ разглядывала их. Неожиданно взгляд нарушительницы спокойствия из немного недовольного стал заинтересованным, а ее глаза стали бегать по девушкам в форме.

Сама Лина в этот момент сильно захотела спросить девушек почему их называют Гвардией Холмов, а потом обвела взглядом одну гвардейку, вторую, третью и на нее снизошло озарение, а потому озвучен был совершенно другой вопрос:

— А вас специально отбирают по размеру?

Девушки залились краской и засмущались, а за спиной Лины раздался мужской хрюк, который сразу же смолк как только гвардейки кинула за спину девочки убийственно-негодующие взгляды. Развернувшись, Лина увидела прикрепленного к ней придворного, которого ей