Дух северного волка - Ксения Викторовна Мирошник

меня за руку, склонил голову. Всегда веселое и беззаботное лицо лейтенанта, сегодня было мрачным и осунувшимся, словно он долго и мучительно истязал себя страшными мыслями.

– Прости меня, прости, если сможешь. Я не должен был оставлять тебя одну. – Так вот в чем дело! Он винил себя, значит, мне все это не приснилось. Вся эта ситуация была настолько чужда мне, что я не сразу сообразила, как себя вести.

– Здесь нет твоей вины, Маркус. Это не ты сделал со мной, – медленно, но твердо произнесла я, пытаясь донести до него каждое слово. – Брай долго выжидал и рано или поздно все равно сделал бы это.

– И я дал ему возможность. – Маркус злился на себя.

– Ни ты, ни кто-либо другой не смог бы предотвратить это. – Мне горько было думать, что Маркус пытается взять вину на себя. – Я благодарна, что вы нашли меня.

– Благодарна? – От этого слова его передернуло. – Ты благодарна? Я забыл о том, что такое обязанности и предался ненужным эмоциям. Я расслабился и позволил себе отвлечься.

– Что ты такое говоришь? Я не хочу слышать эту чушь. Это бред какой-то, что значит ненужные эмоции? Это любовь – то ненужная? Или радость? Или счастье? Твой долг служить правителю Истиану, и работа твоя опасна. Ты хочешь погибнуть, не узнав самого прекрасного, что может подарить жизнь? – Мне самой не верилось, что я говорю подобные вещи, но он каким – то образом должен был понять, что это не его вина. – Лучше расскажи, как капитан узнал, что я в беде?

– Я сам до конца не понял. – Маркус был еще на взводе, но я видела, что ему хочется рассказать. Этот разговор отвлечет его от глупостей, что заполняли его голову, а мне даст ответы на вопросы. – Кажется, дело в Кае, это он забеспокоился, начал выть и звать хозяина за собой. Капитан привык доверять своему волку, они вообще как единое целое. Какая-то незримая связь между ними позволяет им понимать друг друга без слов, так же у него и с лошадьми. Они примчались на площадь и начались поиски. Капитан распределил всю команду по площади и девушки тоже помогали. Ты была такой солнечной в этом платье, что многие тебя заметили. И эти твои волосы, очень бросались в глаза. Нам указали на проулок, в который ты вероятно свернула. Капитана невозможно было догнать. А потом эта комната, и ты вся в крови. Эта мразь сверху… После того, как кэп принес тебя сюда и отдал в руки лекаря, он собрал всю команду и учинил настоящий допрос. Эш рассказал о случае в твоей комнате, и капитан готов был разжаловать его и выкинуть прочь из армии. Мы еле– еле удержали его. Нам еще не приходилось видеть его таким злым. Он метался по комнате и говорил, что мы никчемные болваны.

Я едва ли могла себе представить, что инструктор может повысить голос и тем более метаться по комнате. Это звучало как – то неправдоподобно.

– Его можно понять, он привык все контролировать, а тут такое. Два рекрута, нового состава оказались мерзкими животными. В армии итак не хватает людей, а тут еще и это….

– Стой, стой. Причем здесь вообще нехватка людей? Дело вовсе не в этом. Ты не видела себя на полу той комнаты. – Маркус снова сник, и цвет лица его стал серым. – Ты лежала залитая кровью, в рваном платье, и почти обнажена. Капитан велел всем отвернуться и накинул на тебя свою куртку. Он не знал, с какой стороны подойти к тебе, чтобы не причинить еще большую боль. Увидев тебя, каждый из нас едва не убил этих подонков. А потом, здесь, на этой кровати, ты кричала о таких вещах, что волосы дыбом вставали. Клай плакала рядом с тобой, когда доктор сказал, что это, скорее всего, воспоминания. Никто из нас не мог даже представить через что ты прошла.

– Это слышали все? – в ужасе я зажмурилась.

– Да, вся команда, капитан, Клай, Элен и Эш. – Маркус смущенно провел рукой по волосам, пряча глаза.

– О небеса…,– застонала я. Горячим стыдом заполыхало мое сердце. – Я так долго это скрывала. Об этом не должны были узнать. Это гадко.

– Эйв, сестренка, все уже позади. Больше никогда они не коснутся тебя. – И я поверила ему, глядя в голубые глаза полные решимости.

Мы еще немного поговорили, и я отправила Маркуса на завтрак. Как только он вышел, в мою комнату неторопливо вошел лекарь и приступил к осмотру.

– Я рад, что вы очнулись, рекрут. Вы будете долго выздоравливать, но совершенно точно полностью поправитесь. Переломов нет, множественные ушибы и ссадины. Чудом не сломанный нос, треснула перегородка. К сожалению, ваше тело являет собой одну сплошную гематому, но это поправимо. Вам невероятно повезло и я даже не могу объяснить природу подобного везения.

Лекарь дал мне отвар, и я снова уснула, на этот раз без сновидений. Проснулась я, когда уже стемнело. Мне так захотелось, есть, что удержать меня в постели было невозможно. Я медленно начала подниматься, тошнота тут же вернулась.

– Я не думаю, что это хорошая идея. – Послышался голос за спиной. Инструктор Норд вошел в комнату с подносом. – Дворцовая кухня тем и хороша, что в ней всегда кто-нибудь есть. И в любое время можно найти, чем полакомиться. Но вам, кроме каши пока ничего нельзя. Позвольте, я помогу.

Он поставил поднос на стол и подошел ко мне, как ни в чем не бывало, словно и не было этого ужасного разговора между нами вчера. Я отвернулась. Мое лицо, скорее всего, выглядело ужасно, но ему, похоже, было все равно. Инструктор приблизился ко мне, и сердце пропустило удар. От него пахло лесом, свежим ветром с гор и немного лошадьми. Он нагнулся ближе и положил мне руку на спину. Место, которого он коснулся, запылало от тепла его руки. Норд приподнял меня и поправил подушку так, чтобы я смогла сесть, а потом очень осторожно подтянул меня к ней. Я бросила взгляд на поднос, на нем стояла лишь тарелка с кашей.

– Я помогу…

– Не стоит, я могу сама…

Я подняла руку и сквозь боль потянулась за тарелкой. Видимо все мои усилия отразились на лице, и капитан опередил меня. Он взял мою кашу и сел ближе. Я не могла заставить себя посмотреть на него. Ком стоял в горле, я готова была разрыдаться.

– В слезах нет ничего постыдного,– тихо сказал он. – Это душа изливает боль, ее нужно отпускать.

– Я