Великая война. Верховные главнокомандующие (сборник) - Алексей Олейников

Шутить с этими настроениями, да еще в условиях тяжелой войны – не приходилось.

События в Москве дали, поэтому, новый толчок тому течению, которое давно уже образовалось в среде Совета министров из более передовых его членов. Это течение, по сведениям Ставки, возглавлялось А. В. Кривошеиным[104] – главноуправляющим земледелием и поддерживалось С. Д. Сазоновым и некоторыми другими членами Совета министров. Все они настойчиво выдвигали необходимость правительству в своих действиях опереться на общественные силы и вообще, как говорили тогда, «открыть клапан сверху», дабы уже чувствовавшийся революционный вихрь не взорвал всей государственной машины изнутри.

Верховный главнокомандующий горячо сочувствовал этому движению и в Ставке были очень обрадованы известием о подробном и настойчивом докладе Императору Николаю II мнения названной группы министров, сделанном А. В. Кривошеиным. Император Николай II вообще не любил, чтобы отдельные министры затрагивали вопросы, касавшиеся общей политики государства. Однако, при отсутствии у Совета министров принятой всеми его членами единой программы и при окаменелости председателя, такие доклады являлись, в сущности, единственным средством доводить до сведения верховной власти об опасностях, которые ясно видели одни и не желали видеть другие члены высшего правительственного аппарата.

Точка зрения группы А. В. Кривошеина была поддержана Верховным главнокомандующим и в Ставке, как только в нее прибыл Государь, через несколько же дней после московских событий. К новой предполагавшейся программе, не шедшей, впрочем, далее увольнения некоторых наиболее дискредитированных министров и привлечены к делу обороны общественных сил, в Ставке добавляли еще необходимость обеспечения более тесной связи между фронтом и тылом, для начала которой Великий князь предложил собрать соединенное совещание из членов правительства и главного командования.

Вокруг верховной власти работали, конечно, и другие течения, но на сей раз Император, по-видимому, склонялся на сторону тех советчиков, которые являлись отголоском общественных желаний. Вначале были намечены более решительные перемены в составе правительства. Предусматривался уход Горемыкина, причем кандидатом на пост премьера называли в Ставке либо Кривошеина, либо Сазонова. Этого, однако, не случилось: Император не пожелал расстаться с «милым стариком», как Горемыкина называла Императрица. Должны были также оставить свои посты министр внутренних дел Маклаков (Н. А.),[105] военный – генерал [В. А.] Сухомлинов, юстиции – [И. Г.] Щегловитов,[106] и обер-прокурор Синода – [В. К.] Саблер.[107] Эти лица и в самом деле были постепенно уволены и заменены новыми министрами. Преемниками их соответственно явились: князь Н. Б. Щербатов,[108] генерал А. А. Поливанов,[109] А. Н. Хвостов[110] и А. Д. Самарин.[111]

Среди новых министров были не просто «новые» люди: большинство их были подобраны с известным символическим значением. Князь Щербатов довольно хорошо был известен в земских кругах; его лично знал и Великий князь, у которого брат нового министра полковник князь [П. Б.] Щербатов[112] состоял одним из адъютантов. Генерал Поливанов слыл опытным военным и администратором и пользовался особым доверием в среде членов Государственной думы; А. Д. Самарин – московский губернский предводитель дворянства выдвигался московскими общественными кругами и лучшею частью православного духовенства.

Соглашаясь на эти назначения, Император Николай поступался даже собственными симпатиями и симпатиями Императрицы. Генерала Поливанова, например, царская чета не любила именно за его близость к думским кругам; с именем же Самарина связывалось представление, как о лице, готовым пойти на решительные меры по оздоровлению высшего церковного управления и по борьбе с распутинским влиянием.

– Самарин пойдет против нашего друга и будет заступаться за епископов, которых мы не любим, – так писала о нем Императрица в одном из своих писем.

Поступаясь собственными симпатиями, Государь как бы этим самым доказывал искренность своих намерений стать на примирительную по отношению к общественным кругам позицию. В интересах сближения работы фронта с работой тыла и для обсуждения программы ближайших мероприятий, Император Николай II согласился собрать в Ставке под своим председательством соединенное совещание, почему Совет министров в обновленном виде выехал в Ставку в Барановичи, к 27 июня н. ст.

Это была с начала воины первая встреча Совета министров в его почти полном составе с Верховным главнокомандующим и его начальником штаба. Правда, в отдельности, председатель совета и некоторые министры навещали Ставку и раньше, но беседы с И. Л. Горемыкиным, в силу его известной политической предвзятости и старческой немощности, не могли иметь решающего значения; с отдельными же министрами официально обсуждались в Ставке лишь вопросы частного характера. Фронт и тыл до того времени были разъединены взаимным недоверием и каким-то особенно упорным нежеланием признать необходимость общей согласованной работы для достижения конечного успеха.

Наша тихая и скромная Ставка, расположенная в обширном сосновом лесу близ станции Барановичи, приняла уже накануне совещания праздничный вид. Появились министерские вагоны. Необычно загудели автомобили, развозившие по Ставке приехавших из столицы лиц, которые своими белыми, свежими кителями, резкими пятнами выделялись на общем серо-зеленом фоне. Прибывавшие министры оставались жить в тех же вагонах, в которых они приехали из столицы. Такое размещение вызывалось тем, что сама Ставка в период своего пребывания в Барановичах продолжала тесниться в вагонах.

В императорском же поезде оставался жить и Государь со своей свитой, в периоды довольно частых, хотя непродолжительных наездов его в Ставку. Для царского поезда была устроена своя особая ветка в нескольких стах шагах от ветки к Ставке. К Царскому поезду была проложена также своя автомобильная дорога. Зимою Государь принимал приглашаемых к нему лиц в вагоне-столовой, передняя часть которого служила небольшой гостиной. Вагон этот впоследствии стал историческим, так как в нем Император Николай II подписал акт о своем отречении от Престола.

Летом, в виду жары, на лесной полянке подле царского поезда быль раскинут просторный шатер-столовая. В этом шатре и было назначено намечавшееся совещание. Чрезвычайно трудно, после длинной цепи пережитых разочарований, передать то торжественно-светлое настроение, которым была охвачена Ставка в день 27 июня 15-го года! Чувствовали приток свежих сил и чудился поворот к лучшему будущему!

День по погоде выдался на славу. Солнце с утра заблистало ярко и облипало всех своими светлыми радостными лучами. По случаю воскресного дня, наша походная церковь, устроенная в деревянном бараке и украшенная старинными иконами, наполнилась утром до отказа. Вдохновенно служил протопресвитер военного и морского духовенства о. Георгий Шавельский, в сослужении нескольких военных священников и монахов, привезших из дальних монастырей особо почитаемые иконы. Одна из них была немой свидетельницей Бородина. Трогательно пел небольшой, но прекрасный мужской хор певчих.

Император Николаи II и рядом с ним Верховный главнокомандующий русской действующей армией!.. Оба фанатично религиозные они занимали свои обычные места в церкви на левом клиросе. Их почти не было видно: только в короткие периоды коленопреклонений, педантично ими выполнявшихся, вырисовывались их силуэты. Вся середина церкви была занята белой группой приехавших министров, окруженных чинами Ставки, в их серых рабочих кителях. У всех торжественно-серьезные лица, отвечавшие внутреннему настроению радостного ожидания…

После завтрака, в 2 часа дня, началось совещание. Как я уже сказал, оно происходило под председательством Государя. Первым докладывал приглашенный в Ставку главнокомандующий в Москве князь [Ф. Ф.] Юсупов[113] о недавних событиях в первопрестольной. Доклад этот и послужил основанием для суждений о внутреннем состоянии России. Совещание в своем большинстве решительно высказалось за скорейший созыв Государственной думы и за необходимость обращения Императора Николая II к русскому народу с призывом проявить, совместно с правительством, усилие для доведения войны до победного конца. Все эти меры искренно поддерживались Великим князем Верховным главнокомандующим. Затем совещание перешло к вопросу о средствах к коренному обновлению нашей армии и к улучшению условий ее пополнения и снабжения. Решено было произвести досрочный призыв новобранцев, а для улучшения условий снабжения армии – призвать общественные элементы к тесному сотрудничеству с властью и в этой области.