Хозяин Брянских лесов - Иван Грибков

Примеры завышения немецких потерь вызывались тем, что между партизанскими бригадами развернулось соцсоревнование по подрыву стальных магистралей. Пономаренко не раз подчеркивал, что от некоторых отрядов поступает недостоверная информация. Имеет место «преувеличение потерь противника, ложные очковтирательские сведения». После войны начальник ЦШПД признавал: «Как правило, партизаны не ожидали результатов минирования. Результаты по большей части уточнялись по сведениям местных жителей, посредством агентуры, доносившей командованию партизанских соединений о результатах минирования в том или ином месте, или по захваченным документам противника и показаниям пленных»[234]. Случалось и так, что партизаны опирались только на слухи, а один и тот же подорванный эшелон записывали на свой счет сразу несколько партизанских соединений.

Все это привело к тому, что в отечественной и западной литературе оценка результатов деятельности партизан сильно разнится. Если советские источники говорят о 147 835 оккупантов, уничтоженных брянскими народными мстителями[235], то американский исследователь Д. Армстронг пишет о том, что потери немцев, понесенные от партизан во всех регионах, находившихся под оккупацией, не превышают 35 000 человек[236]. Однако, в любом случае, на Орловскую область приходится большая часть немецких потерь от деятельности партизан.

Орловская область была захвачена немецкими войсками в августе-октябре 1941 г. Вся оккупированная вермахтом территория делилась на две зоны — военно-административную и зону армейского тыла. Территория, занимаемая ныне Брянской областью, относилась ко второй. Под руководством военных было создано гражданское управление, преимущественно возглавляемое местными жителями. В округах и городах были образованы управы, возглавляемые обер-бургомистрами, уездами управляли бургомистры, волостями — старшины, в деревнях назначались старосты. Из числа офицеров назначался посредник между комендантом и гражданским самоуправлением.

Для осуществления административного управления на Брянщине использовались военные подразделения и службы по поддержанию порядка. В тыловом районе 2-й танковой армии действовали полевые и гарнизонные комендатуры (Feldkommandaturen; Ortskommandaturen), военная полиция — полевая жандармерия (Feldgendarmerie), в задачу которых входила борьба с партизанами и подпольщиками. Кроме этих органов, для борьбы с подпольно-партизанским движением использовались разведывательные и контрразведывательные структуры вермахта. В частности, группа тайной полевой полиции № 729 в составе трех команд, ауссенкоманда 4 отдела 1-Ц, абвергруппы 107 и 307.

Аналогичную функцию выполняли структуры РСХА (Главного управления имперской безопасности). Ко всем звеньям гражданской администрации прикомандировали руководителей СД и полиции безопасности. С ними постоянно взаимодействовали особые команды айнзатцгруппы Б — зондеркоманда 76 и айнзатцкоманда 7а, которые проводили карательные операции, в основном против евреев. В распоряжении специальных команд находилось несколько концлагерей для содержания арестованных подпольщиков и партизан, в частности, в Брянске, Бежице, Клинцах, Стародубе и Орле[237].

К поддержанию порядка привлекались охранные дивизии вермахта, моторизованные батальоны полиции и войск СС. В городах и крупных населенных пунктах верховная власть обычно принадлежала военным комендатурам и отделениям гестапо. С их помощью проводились мероприятия по восстановлению порядка, к чему привлекалось городское управление[238]. В отдельных пунктах, где находились промышленные объекты, железнодорожные мосты, базы и т. д., военные комендатуры формировали вспомогательную полицию.

После занятия городов и сел Орловской области оккупационные структуры провели регистрацию всех жителей. Регистрация велась по двум спискам. В список «А» включались только граждане, проживавшие в данном населенном пункте до 22.6.41 г., в список «Б» заносились евреи, иностранцы, а также лица, приехавшие в населенный пункт после 22 июня 1941 года, прибывшие из РККА и состоявшие в коммунистической партии[239].

В целях пресечения контактов местного населения с партизанами устанавливался жесткий режим. Появляться на улицах разрешалось только в строго отведенное время (в Брянске с 5.00 до 18.00, в Кпинцах с 5.00 до 16.30)[240]. Категорически запрещалось посещать леса, граничившие с городами и селами. В лес могли пойти только работники управы и то по специальным пропускам[241]. Под угрозой расстрела запрещалось ходить по железнодорожным путям[242]. К примеру, распоряжением районной управы Клинцов территория шириной в 100 м по обе стороны железной дороги Гомель — Брянск была объявлена запретной зоной, а местная комендатура приказала страже и полицейским постам «без оклика стрелять в тех людей, которые будут находиться в этой запретной зоне»[243].

Словом, административная деятельность оккупационных властей была направлена на создание условий, при которых бы исключалась любая возможность общения партизан с населением, помощь им со стороны гражданских лиц, а также предотвращение актов террора и вооруженной борьбы против немецких войск и представителей оккупационных органов.

Немецкие спецслужбы занялись поиском подпольщиков сразу, как оккупировали Брянщину. Уже осенью 1941 г. стало ясно, что партизаны регулярно снабжаются разведывательной информацией. Кроме того, диверсионные акты против солдат и офицеров вермахта, служащих полиции, незаметно вошли в систему, создававшую предпосылки к дестабилизации обстановки. К ликвидации подполья были подключены все специальные органы по линии вермахта и РСХА. В первую очередь внимание обращали на людей, занимавших различные должности в органах гражданского управления, на предприятиях, железнодорожных узлах, друг их объектах, имевших стратегическое значение.

Не менее важной считалась засылка агентов в подпольные ячейки для получения информации о намерениях противника. Учитывалась также возможность перевербовки партизанских агентов. Так, в первых числах января 1942 г. сотрудники гестапо арестовали братьев Олега и Серафима Семеновых, готовивших взрыв Брянской городской управы. В ходе интенсивных допросов гестаповцы установили, что братья связаны с подпольной организацией г. Брянска и городским партизанским отрядом. После вербовки Семеновы были направлены в партизанский отряд г. Орджоникидзеграда. В отряде шпионов разоблачили и приговорили к расстрелу, но чекисты отряда решили использовать Семеновых в качестве агентурных разведчиков. Вскоре братья вернулись в Брянск с заданием от партизан, но, выполняя его, проинформировали гестапо о подпольной сети в городе. Получив от немцев новое задание, Олег и Серафим Семеновы были засланы в отряд им. Кравцова, которым командовал М. Дука, Войдя в доверие к командиру, Серафим стал его заместителем по разведке, возглавил агентуру г. Брянска, где действовало более 600 агентов[244]. Начиная с августа 1942 г. гестапо арестовало около половины агентов, часть из них перевербовали и отправили в отряды. Семеновы, тем временем, продолжали работать на тайную полицию, но в октябре 1942 г. их второй раз разоблачили офицеры НКВД[245].

В подпольных организациях было мало опытных людей, знакомых с принципами конспирации. Большой процент среди подпольщиков составляли комсомольцы и пионеры, действовавшие по патриотическим соображениям, на свой страх и риск, что зачастую шло во вред организации, в которой они находились, и служило поводом к раскрытию агентуры. Нередки были случаи, когда подпольщики устраивали собрания, коллективно слушали передачи советского радио, вели протоколы собраний, хранили списки членов организации, не проявляли должной бдительности при приеме новых людей в свои ряды. В некоторых организациях подпольщики знали друг друга. Достаточно было проникнуть в такую организацию разведчику гестапо, как она подвергалась разгрому.

Немецкие органы безопасности работали достаточно эффективно. Гестапо и военная контрразведка разгромили клетнянских, комаричских, стародубских, суражских, почепских, навлинских, брасовских, новозыбковских и брянских подпольщиков[246]. В Суражском районе подпольная группа была связана с отрядом специального назначения НКВД «Вперед» (командир — майор госбезопасности П. Г. Шемякин) и командованием 5-й Клетнянской бригады. Подпольщики добывали разведывательную информацию о дислокации немецких частей, вели работу по разложению восточного батальона № 604 («Припять»), находившегося в подчинении 221-й охранной дивизии. Активная деятельность команды № 3 ГФП-729, а также местного отделения гестапо, позволила раскрыть организацию, а всех 50 ее участников — казнить.