Агония 4. Предчувствие беды - Александр Маркьянов

6. Советским средствам массовой информации усилить пропаганду против попыток вмешательства во внутренние дела Афганистана со стороны Пакистана, Ирана, Китая и США под лозунгом "руки прочь от Афганистана". Содействовать публикации подобных материалов в печати третьих стран.

Просим рассмотреть.

А. Громыко

Ю. Андропов

Д. Устинов

Б. Пономарев

28 июня 1979 года

N 0552/гс

Париж, Франция

Среди всех разведывательных служб западного мира, французская разведка является из крупнейших — не слишком то заметной, незаметнее, наверное, только МОССАД. Конечно не в своей стране — во Франции о своих разведчиках говорят много и с удовольствием, как и о многих других вещах, ибо французы вообще любят поговорить. А вот в мировых СМИ информация о французской разведке появляется нечасто. Конечно же, обычно освещают провалы — потому что информация об успехах разведки бывает обычно доступна… лет через сто скажем. Никак не раньше. А пока — длинные ряды стальных, с крепкими замками ящиков, находящихся где-нибудь в подвале неприметного здания, где поддерживает постоянная влажность и температура, молчаливо хранят тысячи тысяч историй. Историй о лжи, предательстве, ненависти, смерти. Истории о героизме и жертвенности — потому что без жертв не бывает, всегда приходится жертвовать чем-то, а порой и кем-то, чтобы выполнить задание.

Эти папки не могут говорить — и только поэтому они живы, их не сожрал разведенный в газовой печи огонь. Эти папки не могут чувствовать — иначе бы они не смогли жить с тем, что находится в них. В этих папках все равны — герои, предатели, просто случайные люди, попавшие под колеса разведмашины. Эти папки и эти стальные стеллажи вечны — увы, также вечны, как и скопившееся в них зло…

В те времена, основным французским разведывательным органом была СДКЕ, служба внешней разведки и документации, организационно подчиненная министерству обороны Франции. Смертельной ошибкой было бы недооценивать мощь этой службы. Если сравнивать ее с извечным соперником — британской Секретной разведывательной службой (Франция ведь всегда была соперником Британии, не так ли?) то в части шпионажа и анализа французы конечно проигрывали. За британской разведкой агентурные сети и связи, выстраиваемые столетиями, как минимум два столетия стабильной работы во имя Бога и королевы. А Французам слишком часто приходилось начинать все сначала — за это время Франция пережила несколько революций, несколько войн и две мировые войны, в ходе второй из которых она была полностью оккупирована противником. После такого приходится начинать все сначала — а разведка не та сфера человеческой деятельности, где можно просто все начать с чистого листа. На заполнение этого самого чистого листа могут потребоваться годы и даже десятилетия. Распадаются сети. Горят и пропадают самые главные ценности любой разведывательной службы — архивы. Те самые ряды стальных шкафов, хранящих внутри историю. Слишком часто французам приходилось начинать с чистого листа.

А вот оперативная служба Франции по эффективности не уступала МОССАДу. Ее возглавляли люди, чья молодость пришлась на оккупацию, на борьбу с коллаборационистским правительством Виши, борьбу которая была жестокой и подчас даже жуткой, борьбу в которой позволены любые приемы. В отличие от Британии все свои колонии Франция отдавала с жестокими боями. Первым был Вьетнам, где французы отметились еще до американцев. Вторым был Алжир — война в Алжире была страшной, это была первая в истории человечества война с исламским террором. Мало кто помнит эту войну — а ведь все начиналось там. Лагеря в соседних странах, где готовят боевиков, прорывы через границу, вырезанные и сожженные кишлаки, рейды, вертолетные атаки — тогда впервые вертолет был использовал для массовой выброски десантов и для поддержки десантов огнем пулеметов и ракет — это начиналось не во Вьетнаме, это начиналось там, в Алжире и американцы отнюдь не были первопроходцами в организации воздушной кавалерии. Это безумная война в городах, война налетов, засад на патрули, подложенных в кафе и на дискотеках пластиковых бомб. А когда дрогнул даже несгибаемый генерал де Голль и отпустил Алжир — вспыхнул мятеж. Лучшие, элитные части французских вооруженных сил, наиболее боеспособные, закаленные в боях Алжира и Индокитая отказались подчиняться приказам. Замышляемый ими государственный переворот (планировалось посадить на одном из шоссе несколько транспортных самолетов с десантом и, соединившись с уже проникшими в Париж боевиками начать штурм Елисейского дворца). ОАС — секретная военная организация, союз офицеров, поклявшихся уничтожить де Голля во что бы то ни стало. Просто чудо хранило генерала, на него было совершено около двадцати покушений — это только те, что известны. Но чудо хранило генерала — чудо и французские спецслужбы. ОАС за несколько лет была разгромлена, а генерал де Голль умер в собственной постели, а не от пуль убийц.

Вряд ли какая то страна и какая то спецслужба прошла через то, через что прошла Франция и ее разведка. Поэтому, по оперативной работе французскую разведку можно было смело ставить в число лучших разведок мира.

Основной комплекс зданий французской разведки находится в двадцатом аррондисменте Парижа, рядом с пригородом Порт де Лилль. Место это довольно шумное, совсем рядом проходит Периферик — кольцевая дорога, охватывающая весь Париж и отделяющая его от пригородов, справа от этого комплекса зданий проходит неширокая Авеню де ла Порт де Жевре. Сами по себе здания, которые занимает французская разведка были построены уже после войны и представляют собой мрачные серые коробки без каких-либо следов руки архитектора — скорее всего при строительстве архитектора вообще не приглашали из экономии времени и денег. Среди своих здание центрального аппарата называлось "плавательным бассейном".

К тому времени, о котором пойдет речь, Службу внешней документации и контрразведки вот уже несколько лет возглавлял полковник французской армии, вывший координатор совместных действий американской армии и сил французского сопротивления при штабе генерала де Голля, бывший резидент СДКЕ в США и одновременно официальный представитель Франции при ЦРУ, граф Александр де Маранш. По национальности он был наполовину французом, наполовину (по матери) американцем, но американская его половина в подавляющем большинстве случаев брала верх над французской половиной. Разведку он возглавил после того, как не без его участия удалось удалить от власти генерала де Голля, выведшего страну из НАТО и ведшего очень опасную политику на сближение СССР и развитие Франции как независимого государства и моста между СССР и западным миром. Это многим не нравилось — и де Голля удалось психологически надломить и скинуть, инспирировав массовые беспорядки в столице в шестьдесят восьмом. К власти пришел полностью устраивающий мировое закулисье Жорж Помпиду, бывший директор Банка Франции, имевший покровителем барона Ги де Ротшильда, опасного человека, имеющего большие связи на острове и за океаном*. Сам Помпиду не мог устроить массовой расправы с голлистами, лишком много их было у власти, но кое-какие ключевые посты после скандала с Марковичем** он зачистил и назначил на них своих людей. В числе таких вот людей был и полковник де Маранш, ярый антисоветчик и свой человек в Лэнгли.

В этот час граф де Маранш был в "плавательном бассейне". Вообще то шефу французской разведки полагались два гораздо более привлекательных кабинета — один на Пляс дю Пале-Рояль, во дворце Пале-Рояль, бывшей резиденции кардинала Ришелье, второй — в Елисейском дворце, рядом с президентом. Но полковник предпочитал именно этот неприметный кабинет в двадцатом аррондисменте — чтобы быть поближе к событиям.

Сейчас полковник отпаивался крепким кофе с влитой в него толикой коньяка. Отпаивался после оперативного совещания, в хорде которого он понял — Коммунистическая секция не делает совершенно ничего. Просто получает зарплату.

Мелодично тренькнул телефон — особый, идущий не через секретаря, а прямой, номер которого знали очень немногие. Де Маранш подхватил трубку…

— Нужно встретиться.

Не приветствий, ничего. Только голос и слова. Голос, который де Мараншу был хорошо знаком.

— Где?

— Парк де Бельвилль. Через полчаса.

Встретились у прудика, небольшого, странной формы, похожего на сосиску. Брусчатка плд ногами, плачущее осенью небо, первые желтые листы, робко ложащиеся на землю — через месяц они опадут уже все, покроют землю красно-желтым ковром, и небо будет оплакивать их уход, как оно это делает каждую осень…