В Милуоки в стикбол не играют - Рид Коулмен

– Зак что-то знает, и наркодилеры знают, что он знает. Более того, у Зака есть доказательства этого. Именно это они и искали, когда обыскивали комнаты Зака и дом Калипарри.

Гуппи просветлел лицом.

– Абсолютно правильно, но в центре ваших выводов есть точка опоры. В центре же нашего плана – туман и пустота.

Хотели прямого ответа – извольте. Мы с Макклу в глазах друг друга прочли страх, но ни один из нас не решался задать вопрос.

– Не мог бы ты изложить это все-таки по-английски, – взмолился я.

Гупта обратился к Макклу:

– Мистер Макклу.

– Джон, – перебил он. – Так короче.

– Очень хорошо, Джон. Джон сказал, что Зак что-то знает и что наркодилеры знают, что он знает. Более того, он сказал, что Зак наверняка обладает уликами. Но правда в том, что мы с Заком ничего не знаем про операции с наркотиками. У нас только догадки, и мы не сможем подтвердить ни одну из этих догадок, хотя это все равно что доказать, что стул – это стул.

– Что? – взволновался Макклу. – Клейн, ты в еще большем дерьме, чем я думал.

– Ощущение, – сказал я Джону, – это всё. Ощущение есть реальность.

– Чего вы накурились? Вы похожи на участников заумного философского конгресса.

– Зак не знает ничего, – пояснил Гуппи, смеясь над замечанием Джона в адрес заумного философского конгресса. – А я знаю еще меньше. Но с помощью компьютера и тщательного плана мы с Заком смогли…

– … создать некоторое впечатление, – подхватил Макклу. – Ты хочешь сказать, что на самом деле вы ничего не знаете.

– Ничего. Нам только известно – то, что мы сделали, сработало. Об этом говорят пожар в Сайклон-Ридже, обыски, убийства и попытка подставить мистера Клейна. Мы разворошили осиное гнездо, но почувствовали только укусы. С самими осами мы так и не познакомились.

– И как вам это удалось? – поинтересовался я.

Гуппи сел за компьютер и быстренько его запустил. Гибкие коричневые пальцы легко скользили по клавиатуре, ненадолго останавливаясь, чтобы Гуппи успел взглянуть на монитор. Явно удовлетворенный, он повернулся к нам:

– Вы знакомы с Интернетом, господа?

Мы оба кивнули утвердительно, но тут же добавили, что только в общих чертах. У Макклу не было даже пишущей машинки. Да боже мой, у него до сих пор стоял телефон с дисковым номером. А я писал свои книжки на строптивом текстовом процессоре «Смит-Корона». Ни один из нас не обладал способностью к восприятию высокоточной техники, присущей представителю поколения Икс.

Гуппи правильно догадался, что мы ни черта в Интернете не смыслим. Поэтому он устроил нам краткое знакомство с веб-сайтами, чатами и иже с ними. Мне все это показалось весьма далеким и де-гуманизированным. У Макклу это вызвало меньшее отвращение, но и он не смог уловить сути.

– Суть в том, Джон, – сказал Гуппи, – что вы можете взять почти любую тему, ну совершенно любую, и найти кого-то, а может, и тысячи людей, кто в этот самый момент интересуется тем же самым. Выберете тему.

– Мужчины, которые занимаются сексом с домашним скотом, – выпалил Макклу.

– И женщины, которые их любят, – добавил я.

Гуппи был слишком занят, терзая клавиатуру, чтобы засмеяться.

– Вот. Пожалуйста, смотрите на экран.

Он принялся прокручивать для нас список групп приверженцев альтернативного секса, и мы с Джоном в изумлении смотрели на, кажется, бесконечные варианты. В какой-то момент Гуппи указал нам на определенную группу.

– А это, мистер Клейн, женщины, которые их любят. Хотите войти в чат?

– Так в чем же суть? – перебил я. – Какое это имеет отношение к стоимости картофеля в Йемене?

– К «Изотопу», Клейн, – ответил Макклу.

– Совершенно верно, Джон, – похвалил его Гуппи. – Хотя с количеством сайтов по альтернативному сексу не сравнить, но все равно в Интернете очень-очень много сайтов, связанных с наркотиками. А многие из них занимаются исключительно «Изотопом». А с каким реальным фактом нам с Заком пришлось работать?

– Что Валенсию Джонс арестовали за хранение очень большого количества «Изотопа».

– Совершенно верно, мистер Клейн, совершенно верно. А поскольку количество было столь велико, то мы с Заком предположили, что люди, подложившие этот галлюциноген в машину мисс Валенсии, являются, не побоюсь этого слова, не мелкими дилерами. В наше время ловкие деловые люди – преступные или законопослушные – все старательно «доят» всемирную паутину. Внимательный мониторинг Интернета жизненно важен для успеха любого предприятия, которое обслуживает людей от тридцати лет и младше.

– И вы их зацепили, – вставил Макклу. – Не знаю как, но вы их зацепили. Вы знали, что они будут отслеживать.

– Мы на это надеялись, – невольно повторил слова Зака Гуппи. – И теперь мы точно знаем это.

В течение почти десяти месяцев Гуппи и Зак тратили по нескольку часов в день, семь дней в неделю, оставляя шифрованные послания в каждом чате, имеющем отношение к наркотикам. Первые послания были очень короткими, только чтобы привлечь внимание:

Мы знаем. Любим Валенсию.

И они повторяли эти послания снова и снова при любой возможности интерактивного контакта. Постепенно они увеличили свои послания по продолжительности и наполнили содержанием:

Мы знаем правду. Любим Валенсию.P.S. Вы так или иначе заплатите. Мы вычислили вашу систему. Любим Валенсию. Мы залезли к вам. У нас есть дискета. Так или иначе – ты заплатишь.

Часы идут. Тик». Тик… Тик… Тик. Хочешь выжить – заплати. Любим Валенсию. Выступим на суде – пойдешь ко дну. За молчанье – шесть знаков возьму.

Они продолжали в том же духе, не зная, читает ли кто их письма или нет. Но после того, как Джеффри отказался браться за дело Валенсии и Заку ничего не оставалось, как взять все в свои руки, они с Гуппи продолжили. Затем, по мере приближения даты суда, мальчишки перешли в наступление, намекая, кто они такие:

Увидишь, я настоящий, как только я спрячусь. Любим Валенсию. Когда в Риверсборо исчезнет студент, ты поймешь, наступил очень страшный момент. Помни про дно и молчание – шесть знаков возьму при свидании.

У Зака и Гуппи была сообщница, о которой мы не подозревали: адвокат Валенсии Джонс. Чтобы защитить клиентку, она держала свое соучастие в секрете даже от Валенсии Джонс. Этим объясняется отсутствие адвоката, когда мы с Макклу приезжали в тюрьму Могаукскилла для встречи с Валенсией. Но самым важным ее вкладом в план Зака и Гуппи было включение имени Зака в список свидетелей защиты на следующий день после сообщения о его исчезновении. Только после этого, раскрыв себя, Зак мог узнать, читал ли кто их послания.

Их реакция была неожиданной – ее вообще не было. Но никогда по-настоящему не задумываясь о неудаче, ребята загнали себя в ловушку. Зак и Гуппи не могли узнать, читали ли их послания на протяжении всех этих месяцев те люди, которым они предназначались. С такой перспективой было сложно смириться, и означала она, что Валенсию Джонс наверняка осудят. Имелась, однако, и другая вероятность, гораздо более жуткая. Мальчишки вдруг осознали, что их послания читали, но противник просто сидел в засаде. Ведь теперь распространители «Изотопа» знали, кто такой Зак, а Зак и Гуппи по-прежнему шарили в темноте, борясь с тенями без лиц.

Именно на этом этапе их план дал сбой. Они надеялись каким-то образом устроить встречу с дилерами и известить полицию. Но когда на таинственное появление имени Зака в списке свидетелей не последовало немедленного ответа, они решили, что их план провалился. У Зака, жизнь которого наверняка подвергалась опасности и который решил, что его блеф раскрыт, не оставалось выбора, кроме как прятаться в убежище до завершения суда над Валенсией Джонс. Какими бы храбрыми и толковыми они с Гуппи ни были, они не видели смысла ни в осуждении Валенсии Джонс, ни в собственной гибели.

Вместо того чтобы сломя голову покинуть судно, они продолжали заполнять чаты, связанные с «Изотопом», своими посланиями:

Раскрыт и все же скрыт. Любим Валенсию. Не стесняйся, и я не буду. Я разрушу твой дом – я не я буду.

Ты раскрыл мой обман. Думаешь, я болван. Любим Валенсию. Шести знаков уже недостаточно нам.

Думаешь, мне страшно, как бы не так. Дискета – вот что важно, а не я, дурак. Тик-так, тик-так.

Опять ничего. Тогда Зак вспомнил про один замысловатый прием на суде, который он видел по телевизору. Суду в запечатанном конверте вручили свидетельские показания для возможного использования. На самом деле их не огласили, но оставили в суде для будущего. Могут ли показания принять или нет, будет обсуждаться, если конверт вскроют и его содержимое будет представлено суду и когда. На следующий день адвокат Валенсии Джонс вручила судье, ведущему этот процесс, запечатанный коричневый конверт. В тот вечер Зак и Гуппи поместили следующее послание: