Опьяненная любовью - Элен Эрасмус

— Неужели Имоджен не понимала, что ты себя повяжешь, что возьмешь на себя непосильную ответственность?

— Имоджен все понимала. И, даю тебе слово, отговаривала меня от этого шага, однако тревога за сестру заставила ее согласиться с моим предложением.

— Я знаю, почему Имоджен в конце концов согласилась! Она же влюблена в тебя, глупый ты человек! И посчитала, видимо: пусть мистер Джексон соединит свою судьбу с семьей Бартон хотя бы так, а там посмотрим…

Он ответил не сразу. Видимо, искал контрдоводы, которые бы успокоили Элен, но не нашел.

— Возможно, ты права. Скажу больше: сейчас я почти уверен, что так и было. Нет, конечно, не только ради своего чувства ко мне она решилась принять мое предложение… Но дело не в этом. Продолжаю…

Элен обмирала от каждой им произнесенной фразы. Надо же быть таким дураком, чтобы представить себя спасителем падших ангелов! Согласился жениться! Сам же говорил, что ничего особенного нет в том, когда женщина рожает без мужа. Или эти соображения относятся к позднейшему периоду жизни?

Филипп рассказывал, как они поехали в Ирландию, как зарегистрировали брак с Кэт, воспользовавшись знакомствами Имоджен. После чего «молодожены» расстались до момента рождения ребенка.

Дойдя до этого момента, Джексон заговорил с какой-то затаенной улыбкой: его пригласили присутствовать при родах, он отказался, но к выписке роженицы пришел в маленькую клинику, где лежала Кэт. Пришел с цветами, с подарками девочке, пригласил вечером отметить радостное событие в ресторане. Предложение вроде бы было принято, а явилась одна Имоджен. Ее сестра сослалась на плохое самочувствие и необходимость находиться при ребенке.

— Что я тебе говорила! — со злорадными нотками в голосе воскликнула Элен.

— А что ты мне, собственно, говорила? — искренне удивился Филипп.

— Все это дело Имоджен специально провернула.

Он громко и раскатисто рассмеялся.

— Ты что? — растерялась Элен.

— Подумай, дорогая…

— Какая?..

— Дорогая, дорогая! Подумай серьезно: Имоджен, которая планирует греховную беременность родной сестры, Имоджен, которая со слезами рассказывает мне о судьбе бедняжки… Разве она могла быть уверена в том, что во мне встретит дурака, который попытается все взвалить на себя?

— Нет, в этом она не могла быть уверена! Убедил. А дальше что?

— Дальше… Девочка получила мою фамилию. Казалось бы, юная мама должна быть довольна, а она, видно, переживала не только из-за внебрачного ребенка, но и из-за того человека, которого любила и которым была обманута. Одним словом, Кэт приняла большую дозу снотворного.

— Вот тебе и Дама печали! А о ребенке и не подумала! Себя пожалела, а малышку нет? Хороша!

— Воспитание ребенка Имоджен взяла на себя.

— Понятно! Ты и она теперь одной пуповиной связаны! Ну что ты на меня так смотришь? Это она так думает. А мы с тобой думаем по-другому.

— И что же мы с тобой по этому поводу думаем? — серьезно полюбопытствовал Филипп.

— Девочка останется с человеком, который осмысленно, в относительно здравом уме и в абсолютно твердой памяти заявил о своем отцовстве и дал ребенку свою фамилию. Конечно, мы возьмем ребенка!

— Я ждал, что ты скажешь именно это! Когда я признался, что не свободен, я думал о том, как ты отнесешься к чужому ребенку. Хватит ли у тебя великодушия, чтобы не обидеть его? Ведь он не мой…

— И прекрасно, что не твой! Иначе я все время видела бы в нем результат твоего греха. Нет, не то говорю… Все время помнила бы, что была другая женщина, которую ты любил так, что решился зачать с ней ребенка. И это было бы невыносимо. Не волнуйся о девочке. Барбара будет счастлива отойти на время от своих пасьянсов.

— Нет, Барбаре я ее не отдам! — решительно воспротивился Филипп.

— Позволь спросить, почему? Ты еще не взял девочку у Имоджен, а уже плетешь интриги, направленные против моей несчастной тетки? — Элен заговорила с воодушевлением, достойным борца за справедливость, но вдруг, вспомнив, к чему уже один раз привело подобное выступление, виновато улыбнулась. — Прости. Делай как хочешь, я еще не успела полюбить этого ребенка, пусть и в дальнейшем обходится без моей любви. Впрочем, жаль. Ты когда ее видел в последний раз? Она хорошенькая? Сколько ей сейчас?

— Отвечаю в порядке поступления вопросов: я видел Сару накануне моего отъезда сюда. Она прелестна: огромные голубые глаза, цветом напоминающие твои. А волосы вьются так же, как у тебя, но оттенком гораздо светлее. Сейчас ей чуть больше года.

— Напрасно огорчаешься, что волосы у нее светлее моих. Это пока светлее. Ты уже папа со стажем, а до сих пор не знаешь, что волосики у деток темнеют по мере роста деток?

— У твоего ребенка, видимо, должны быть светлые волосы, как и у тебя когда-то? — поинтересовался Филипп. Голос его выдал внутреннее напряжение. Видимо, он задал вопрос, ответу на который придавал особое значение.

Элен не оправдала ожиданий и к вопросу отнеслась в достаточной степени легкомысленно:

— Ну, раз должны, значит, так и есть.

Девушка меньше всего хотела повторения прежней неразберихи. Для себя она решила: сегодня день откровений для Филиппа. В следующий раз — для нее. Может быть, это малодушное решение, но так не хотелось сейчас терять удивительное ощущение близости дорогого ее сердцу мужчины. Надо отдать Филиппу должное: он уловил нежелание Элен в данный момент обсуждать ее проблемы и уступил.

— Уверен, ты полюбишь Сару, как собственную дочь. Клара, и та отметила, что ты добрая. И умница. А сейчас смотри на героя рядом с тобой: ему ужасно хочется о чем-то тебя спросить, но он, терпя муки, пересиливает любопытство… Нет, «любопытство» как-то несерьезно звучит. Герой гасит свой интерес и ищет утешения в другом.

— В другом? Что-то я не вижу, что герой чего-то ищет. — Элен посчитала, что чуть-чуть добавить в голос капризных нот вполне допустимо.

Филипп наклонился над ней и поцеловал. Это был настоящий поцелуй. У Элен уже не хватало дыхания и сил отвечать на страстный призыв, она попыталась отстраниться. Филипп ждал протеста, но услышал совершенно неожиданное:

— Обними меня, любимый! Постарайся только не касаться больного плеча. Все, что есть Элен Олдфилд, не считая этого мерзкого плеча, ждет тебя. Иди ко мне.

Он послушно лег рядом, и какое-то время они молча лежали. Потом Филипп медленными движениями стал приглаживать ее волосы. Элен со слабой улыбкой заглянула ему в глаза, тот крепко зажмурился и, как слепой, начал водить рукой по ее лицу.

— Да ты красивая! — воскликнул Филипп, не открывая глаз.