Рыжик для буйного - Елена Смелина

Поднимаюсь к Рустаму в палату, оставляя охрану за дверью.

– Я уж думал, до ночи будешь подниматься, – жалуется мужчина с улыбкой, когда я закрываю за собой дверь. – Иди скорее ко мне.

Осторожно подсаживаюсь к нему на постель. Он тут же притягивает меня ближе, обжигая кожу голодным взглядом.

Сегодня Рустам выглядит лучше. Не такой бледный. Даже работать умудряется в больнице. На тумбочке стоит включенный компьютер.

– Нияз Ахматович сказал, что Ильдар …

Запинаюсь, не знаю, как произнести то, что собираюсь сказать. Но Рустам меня перебивает.

– Знаю, тебе не нужно больше из-за него беспокоиться. Я пытался убрать его раньше, но мерзавец залег на дно, чтобы испортить нам праздник.

Замолкаю. Хочу поблагодарить Рустама за все, но слова застревают в горле, не формируясь в законченные предложения.

Он садится на постели, демонстрируя мускулистую грудь. Я разглядываю его повязку, залипая на кубиках пресса и полоске волос, убегающей вниз. Щеки заливает краска. Рустам усмехается, опаляя шею горячим дыханием, а я и не заметила, как он придвинулся настолько близко.

– Врач сказал пока нельзя, – произношу шепотом.

– Но целоваться-то можно.

Не успеваю опомниться, как он берет в плен мои губы. Резко вторгается языком в рот, выбивая из легких воздух и лишая воли. Не пытаюсь сопротивляться, трепещу в его руках, прикасаясь подрагивающими пальцами к его горячей коже.

Теряю счет времени, растворяюсь в его руках и не замечаю, как в палату заходит уже знакомая медсестра. Вежливо покашливает.

– Рустам Фархадович, вам пора на мрт, – произносит она, злобно на меня зыркая.

Мужчина переводит на нее недовольный взгляд и нехотя выпускает меня из рук.

– Поезжай домой, Рыжик, – говорит мне и целует в щеку.

Растерянно бреду на выход, чуть позади следует охрана. Поворачиваю к площадке с лифтами, когда сбоку открывается дверь, и меня затаскивают внутрь, зажав рот рукой. Отчаянно сопротивляюсь, но знакомый голос произносит над самым ухом:

– Тихо, Катя, нам необходимо поговорить.

Глава 39

– Виктор? – протягиваю взволнованно, услышав за дверью шаги приближающейся охраны. – Давай туда.

Мы выскакиваем на лестницу, поднимаемся этажом выше и замираем в напряженном ожидании, вслушиваясь в топот ног на площадке ниже.

– Тут чисто, – слышится крик внизу, и через минуту шаги затихают.

– Они скоро меня найдут, – произношу я, разворачиваясь к мужчине. – Это только вопрос времени.

На красивом лице наливается неприлично большой синяк. Это после драки на помолвке. Я с беспокойством вглядываюсь его в глаза, надеясь понять, что происходит. Почему он так рискует? Даже не побоялся приехать за мной в больницу.

– Зачем ты пришел, Виктор? – спрашиваю требовательно, с удивлением отмечая, что рада его снова видеть.

– Тебе не следует оставаться с Рустамом. Поедем со мной, – настаивает он.

Горько усмехаюсь в ответ.

– Думаешь, наш отец хоть чем-то лучше?! Рустам закрыл меня собой, а что сделал он, когда мне нужна была помощь?

– Он умер, Катя. Наш отец давно мертв, – произносит мужчина взволнованно.

Изумленно вглядываюсь в его бледное лицо. Он не шутит, в глазах застыли слезы, губы подрагивают.

– Егора Бегунова убили еще до твоего рождения, – припечатывает он меня непонятной фразой.

– Этого не может быть, – отрицательно качаю я головой, ничего не понимая. – Я видела у мамы фотографии.

– Человек, выдающий себя за нашего отца, на самом деле его брат-близнец. Степан. Они очень похожи. Я был рядом с ним почти всю жизнь, но так и не заметил подмены. Если бы он не рассказал, никогда не узнал бы правды.

– Ерунда. Ты сам-то в это веришь? – выдаю возмущенно.

Виктор задумчиво отводит глаза.

– Дай слово, что никому не проговоришься. Ради твоего же блага.

Киваю, понимая, что все равно никому не скажу.

– Я сам изъял из базы полиции его отпечатки пальцев. Так что поверь мне, это действительно Степан.

– Значит, папа мертв? – спрашиваю сдавленно.

Новость меня оглушает. Вся моя, выстроенная на ненависти к отцу, жизнь неожиданно дает трещину. Оказывается, где-то глубоко в душе я все еще лелеяла надежду, что он однажды поймет, насколько был неправ, когда меня бросил.

На глаза наворачиваются непрошенные слезы. Ужасная мысль молотом стучит по вискам. Отец безвозвратно ушел. Я его никогда не увижу. Не добьюсь его любви, не получу прощения.

– Степан не знал, о твоем существовании. Они тогда редко общались с братом. Он ударился в криминал и не хотел впутывать родню в свои дела, – объясняет мне Виктор, но я слушаю его словно сквозь туман, с трудом воспринимая происходящее. Вижу только, как у него шевелятся губы, а слова пролетают мимо меня.

– Катя? – встряхивает меня Виктор. – Едем со мной.

Я отрицательно машу головой. Сейчас я не способна принимать решения. Отец мертв. Но есть Рустам. Пока он нуждается во мне, я его не брошу.

На лестнице раздаются тяжелые шаги. Я слышу голоса охраны.

– Уходи. Я отвлеку их внимание, – прошу Виктора.

– А ты?

– Я остаюсь, – произношу с уверенностью, которой не испытываю.

– Если будет нужно, только позови, – обещает он, прижимая меня к себе, и исчезает за ближайшей дверью.

Расслабленно бреду вниз, чтобы напороться на нервно снующую охрану.

– Екатерина Егоровна, где вы были? – спрашивает меня мужчина, едва не переходя на крик.

– Свернула не туда и заблудилась, – смущенно пожимаю плечами, изображая невинную дурочку.

Мужчина мне не верит, вижу по глазам, но препираться не собирается. Это не в его интересах. Признается, что меня потерял, может лишиться работы.

Мы спокойно спускаемся к выходу. Меня сажают в машину и везут обратно в дом Рустама. Запираюсь в своей комнате, падаю на кровать и плачу до самого утра.

Глава 40

Приезжаю в больницу каждый день. Рустам идет на поправку, а его прикосновения становятся все настойчивее и откровеннее.

– Ты уже перевезла вещи в нашу спальню? – отрываясь от