Канкан на поминках - Дарья Донцова

– Боже, какой я дурак, ты лучше всех!

Три дня длилась идиллия, про заявление на развод забыли все. Потом раздался телефонный звонок, и Антон, мигом собравшись, убежал на двое суток!

Затем вернулся к Алене, потом вновь к Соне. Алена – Соня – Алена – Соня.

В конце концов все закончилось плохо. Восемнадцатого марта позвонили из милиции и сообщили, что Антон задержан за… избиение гражданки Софьи Репниной. Не чуя под собой ног от ужаса, Алена помчалась в отделение. Разговаривал с ней толстый, одышливый мент.

– И что я могу вам сказать, гражданочка, – басил он, оглядывая с ног до головы Алену, – идите и просите Репнину забрать заявление назад, а то светит вашему муженьку срок.

Алене чуть плохо не стало, даже в кошмарном сне не могла она представить себе, что придется беседовать с Соней, но не бросать же Антона на нарах?

Взяв у мента адрес, она поехала к сопернице. Софья открыла дверь и, увидав Алену, фыркнула:

– Ну, чего надо?

У бедняги Селивановой язык присох к горлу, но пришлось начать мольбы. Соня молча выслушала Алену и буркнула:

– Ладно, подумаю.

В квартиру она законную супружницу не пустила, и у Алены осталось отвратительное чувство гадливости, которое ощущает человек, случайно наступивший в дерьмо.

На следующее утро, ровно в восемь, раздался звонок. Алена, собиравшаяся на работу – она как раз пристроилась в ГУМ торговать обувью, – распахнула дверь. С порога шагнул мрачный, просто черный Антон.

– Спасибо, – буркнул он, не глядя на бывшую жену, – не надо было только перед Соней унижаться, сам свои проблемы решу.

– Ты ее и правда побил? – полюбопытствовала Алена.

– Вмазал разок от злости, – пояснил Антон, – пнул, а она упала и ребро сломала, случайно вышло! Я не хотел.

– Держись теперь от этой бабы подальше, – посоветовала Алена, – дрянь она жуткая.

– Твоя правда, – вздохнул Антон, – и близко не подойду.

Он помылся в ванной и попросил кофе. Алена по старой привычке подогрела ему на завтрак кашу, а муж, вернее, бывший муж, быстро проглотил содержимое тарелки.

– Кто бы мог подумать, что наша с тобой жизнь завершится на такой ноте, – протянула Алена, – а как хорошо жили до появления Репниной.

– Хочешь, начнем сначала? – неожиданно предложил Селиванов.

Жена молча барабанила пальцами по столу.

– У меня с ней все! – горячо заявил Антон.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь! – усмехнулась Алена. – Сколько раз обещал завязать с Сонькой, только все попусту. Прямо наркотическая зависимость!

Антон только вздохнул, но ничего не сказал. Потом он ушел, и Алена не знала, как дальше развивался его роман с Соней. С бывшей женой Антон остался в хороших отношениях, раз в неделю давал той денег на ребенка и даже предлагал ей бросить утомительную работу продавщицы. Но Алена не хотела больше целиком и полностью зависеть от Селиванова. Они часто встречались, даже сходили, как добрые знакомые, пару раз в театр, но о Соне больше не разговаривали, старательно обходя щекотливую тему.

– Она, точно она, – раздраженно повторяла Алена, нервно скатывая катышки из хлеба, – запекла курицу и приказала ему вынуть, а когда бедного мужика током долбануло, унеслась, чтобы с милицией не связываться, а ведь могла «Скорую» вызвать, вдруг бы его спасли! Ну как я сразу не поняла, кто птичку готовил! Интересно, можно ее по статье за неоказание помощи привлечь, а?

Я мрачно смотрела в полукруглое огромное окно. Нет, Соня Репнина, хоть и малопривлекательная особа, в данном случае была совершенно не виновата. К моменту смерти Антона его бывшая любовница уже лежала на столе прозектора…

– В вашей ситуации могу посоветовать только одно, – вздохнула Алена.

– Что?

– Отправляйтесь к Андрею Малахову…

– Это кто такой?

– Хозяин риелторской конторы, где работал Антон, – спокойно пояснила Алена. – Сами понимаете, я не могу вам вернуть деньги, а он обязан, если документ есть. Наверное, Антон расписку выдал?

– Какие деньги? – удивилась я, думая о своем.

– Как какие? – изумилась собеседница. – Вы же сказали мне по телефону, что хотите получить доллары, небось задаток отдавали, да?

Вообще-то я, выискивая повод для встречи, сказала, что якобы желаю вернуть долг Селиванову, но Алена, очевидно, не поняла меня…

– Да-да, спасибо за совет, а где находится агентство?

Алена написала на салфетке телефон и протянула мне. Я спрятала бумажку в карман, выкину по дороге к метро. В риелторской конторе мне абсолютно нечего делать. Хотя, честно говоря, непонятно вообще, как поступить… Наверное, нужно опять посетить Наталью Константиновну, директрису «Лилии», и потребовать у нее координаты бывшего супруга. Надеюсь, с ним не случилось ничего дурного. Однако как странно! Два человека, показания которых, вернее, честные показания которых могли бы обелить Володю Костина, скончались в одночасье, причем оба от бытовой травмы. Надежда Колесникова включила посудомоечную машину, Антон Селиванов открывал духовку…

Я опять уставилась в окно. Сквозь хорошо вымытые стекла было отлично видно, как у входа в ГУМ толкалась толпа. У дверей стояло штук шесть женщин, державших в руках кофточки, пуловеры и кардиганы… Около них останавливались люди, щупали вещи и размахивали руками. Кое-кто вытаскивал кошелек. Даже издалека было заметно, что шмотки не блещут качеством, но цена небось копеечная. Кстати, вон та розовая водолазка очень даже ничего, мне бы пошла такая. Может, посмотреть?

В эту минуту к тетке, державшей вешалку с понравившейся мне кофточкой, подошел мужчина и стал о чем-то ее спрашивать. Баба начала тыкать рукой в сторону и объяснять дорогу. Мужчина повернул голову, и я обомлела. Прямо на меня смотрел Володя Костин.

Глава 16

Роняя стулья, сшибая у людей со столов стаканы с кокой, провожаемая негодующими воплями, я выскочила на улицу, подбежала к торговке с розовой водолазкой и завопила:

– Сейчас тут стоял мужчина, что он у тебя спрашивал?

– Как пройти в ЦУМ, – растерянно ответила баба, роняя от неожиданности на пол вешалку с кофтой.

Не сказав ни слова, я ринулась в переход. Там, как назло, клубилась толпа. Расталкивая народ локтями, я неслась вперед и у самой лестницы, ведущей к метро, увидела его. Володя тихо шел, не глядя на витрины. Наверное, следовало подождать, пока он спустится вниз и окажется на относительно свободном пространстве, но я не могла в этот момент трезво рассуждать.

Дико заорав:

– Вовка! – я кинулась на майора со спины.

Нос уловил безумно знакомый, родной запах, смесь ароматов табака, одеколона и еще чего-то неуловимого Володиного, щемяще дорогого, близкого.

– Вовка, – рыдала я, прижимаясь к нему, – Вовочка, ты жив!

Внезапно мужчина резко повернулся, и плач застрял у меня в горле. С чужого, растерянного лица на меня смотрели карие, а не голубые глаза. Подбородок был у€же, чем у Костина, а волосы, хоть и светлые, но не пепельно-русые, а желтоватые, смахивающие на свежую солому. Единственное, что у этого совершенно незнакомого парня было общим с Володей, так это фигура: высокая, стройная, с широкими плечами и узкими бедрами.

– Простите, – пробормотала я, вглядываясь сквозь слезы в чужие, совсем неродные черты, – бога ради, извините, я ошиблась.

– Бывает, – улыбнулся парень и совершенно Вовиным жестом откинул со лба прядь волос.

Внезапно я опять заплакала, глотая слезы, стекавшие по щекам к губам.

– Что случилось? – спросил мужчина. – Я могу вам помочь?

Я покачала головой:

– Нет.

– Вам нужны деньги? Возьмите.

И он стал совать в мою руку сторублевую бумажку.

– Не надо.

– Берите, берите, – пробормотал он, – пригодится.

Я кивнула, не решаясь обидеть его:

– Спасибо.

– Вот и хорошо, – обрадовался незнакомец, – больше не плачьте, в конце концов, это только деньги, их можно заработать… А вот здоровье не купишь.

Вымолвив последнюю фразу, он повернулся и зашагал по лестнице вниз. Я тупо смотрела, как до боли похожая на Володину фигура исчезает в шумной толпе. Руки разжались сами собой, розовенькая ассигнация выпорхнула и медленно спланировала на пол. Я уставилась на деньги.

– Эй, детка, – прошамкала бабка-нищенка, просившая подаяния у входа в магазин, – гляди, сотенную потеряла, эй, очнись, ты что, девка!

Я медленно нагнулась, подняла купюру и сунула старухе:

– Возьмите.

– Спасибо, родимая, – запричитала бабулька, – дай бог тебе счастья, здоровья да мужа найти богатого, щедрого, доброго…

Я побрела к метро, с трудом передвигая ставшие отчего-то каменно-тяжелыми ноги. Интересно, почему цыганки, гадающие у вокзалов, и попрошайки, получающие подаяние, мигом вычисляют мой незамужний статус? Уже у входа в метро, толкая огромную деревянную дверь, я неожиданно подумала: «Господи, сколько же раз мне еще будет чудиться Володька?..»