Legenda о «писающем британце» - Павел Тюрин

Но, однажды, заглянув в заброшенную сторожку замка, он увидел, что в дальнем углу на подстилке лежит чешуйчатый шар, который поначалу принял за старинное пушечное ядро. Ядра, оставшиеся от давних баталий, здесь находили и раньше, особенно когда начинались весенние работы и копали грядки. Но присмотревшись, понял, что это не ядро, а довольно крупное серое яйцо с фиолетовым отливом, прикрытое от постороннего глаза ворохом опавших листьев и мха – кто-то позаботился о сохранении тепла и необходимой для яйца влажности. Рик догадался – это Несси, отправляясь в опасное плавание, в тайне от него, отложила яйцо на случай непредвиденных событий. И в память о себе.

Яйцо, отложенное Несси в сторожке[190]

Рик осторожно перекатил яйцо в замок, и там, в кабинете устроил подобие гнезда. Вечером он стал периодически садиться на яйцо, как это делают курицы, напевать колыбельные песенки, а каждое утро выходил с ним на прогулку – одевал на грудь рюкзак-«кенгуру», укладывал его туда, и с восходом солнца поднимался на вершину скалы. Там он вглядывался в даль, на восток, призывая Несси вернуться. И однажды ему привиделась ужасающая картина – это был мираж, посланный раненой Несси с берегов Даугавы, который, долго искал озеро Лох-Несс, пока, наконец, путаясь, заглядывая не в те поместья, измученный дальней дорогой, нашел нужный замок и явился перед Риччи.

Рик увидел, как падала его статуя и погибала Несси. Не надо было ему смотреть на эту катастрофу – почти окаменев от страшного зрелища, он чуть было не бросился со скалы в озеро. Он мучился угрызениями совести, проклиная тот день, когда отпустил Несси одну в дальний поход. Тогда же, испытывая нестерпимые страдания, он понял, что боль – это милостивый проводник к смерти, сурово подавляющий желание жить[191].

Блокхэд в отчаянии грызет свою совесть в «ахиллесовой пятке» как сахарную косточку

И только мысль о ни в чем неповинном яйце удержала его от рокового шага.

Потрясенный увиденным, и вернувшись домой, Рик долго смотрел на яйцо, которое, очевидно, тоже переживало случившееся – оно менялось в цвете, светилось от голубого и розового до глубокого фиолетового. А потом на нем стали появляться цветные пятна, точки и черточки, разные узоры, которые периодически то исчезали, то появлялись вновь – будто яйцо, телеграфируя, что-то хотело сказать. Риччи истолковал эти импульсы как призывы о помощи и как подсказку, что он должен закрепить узоры на скорлупе яйца – расписать его, подобно тому, как делают свои писанки художники на Арбате[192].

Чтобы приступить к непривычным для него процедурам с яйцом Рик проехал по магазинам и художественным салонам Инвернесса и Форт-Августа, закупая необходимые для этого справочники, краски, кисточки и пипетки. Некоторые инструменты сделал сам – для самых важных узоров он фигурно заточил перья лесного голубя и золотого фазана, для прорисовки контуров сделал палочки из веточек Arbutus andrachne. Вместо используемых в арбатном искусстве коктейльных трубочек, Рик подобрал тростинки нужного диаметра для жидкостей разной консистенции, нарвал свежих листьев для прокладок, примочек и пр.

Долго корпел над справочниками, чтобы не ошибиться в выборе естественных красителей нужного цвета. Оттенки красного он приготовил из отборных вишен, отвара свеклы, а также малины и смородины[193], золотой – из шафрана и ольхи, бронзовый – из коры дуба, для желтого отварил луковую шелуху и листья молодой березы. Черный цвет – цвет печали по погибшей Несси – это крепкий черный кофе, который он заварит с чувством меланхолии о Несси из зерен колумбийского кофе[194].

В своем кабинете Рик огородил гнездо ширмой (он видел, что так делают в больницах перед операцией), протер пол дезинфицирующим раствором, одел бахилы и перчатки, запахнулся в халат.

Прежде чем прикрыть лицо марлевой маской, он заложил за щеку несколько стеблей нессиной водоросли, и, наконец, завершил подготовку, сдвинув шляпу на затылок.

На операционный стол, вырезанный в форме овальной палитры, художник расставил ванночки с красящими отварами и ракушки с подогретым воском, выдавил из тюбиков несколько змеек темперной краски, рядом разложил одноразовые кисточки, вату, растворители. Перед тем как приступить к операции, он прочитал свою клятву[195], перекрестил себя в зеркале и, получив оттуда свое благословение, начал.

Прежде всего, он зачистил и отмыл яйцо в настое коры главного лохнесского дерева[196], затем отполировал, и поцеловав в макушку, обтер его стерильной салфеткой. Завершив подготовку, он приложил яйцо к уху и прислушался – как оно себя чувствует, и продолжил сложнейшую художественную операцию.

Как только он наложил на яйцо первый слой краски, то первоначально расплывающиеся и меняющиеся цветовые разводы приобрели четкий рисунок, а затем изнутри стал просвечивать орнамент, который множеством свастик напомнил узоры лиелвардского пояса. Рик раскрашивал яйцо, стараясь не упустить ни одного завитка и в точности воспроизвести появляющиеся изображения, сознавая, что исполняет магический ритуал, который поможет зародышу развиться в достойного продолжателя Несси[197].

Рикки стал замечать, что с каждым наносимым мазком яйцо увеличивается в размерах и вскоре стало в несколько раз больше страусиного, и ему вспомнилась расширяющаяся Вселенная. А затем орнамент вдруг сам стал расползаться по скорлупе и заполняться цветными узорами – там были квадраты, ромбы, кресты, образы в виде змей, лягушек, птиц и многое другое. По яйцу перемещались перламутровые тени, рисунки и пятна, которые перетекали друг в друга, образуя все новые картины.

Расхаживая вокруг яйца, Рик с одной его стороны увидел Землю, ее континенты и чем пристальней вглядывался, тем подробнее мог видеть, как на этой карте мира живут люди в разных местах. Он заметил, что все страны, а также острова в океанах располагаются строго в границах узора на скорлупе, и даже движение животных и людей придерживается линий орнамента. На другой стороне поверхности яйца появилось распустившееся как цветок небо, на котором, если начинаешь всматриваться, то одно звездное скопление увеличивается и приближается, то другое, а потом все возвращаются на свои места.

На яйце не осталось ни одного незакрашенного места – всюду были рисунки и знаки. Потом картины, которые он только что видел, вдруг собрались в четкий многокрасочный орнамент и Рик посчитал, что, значит, все он сделал правильно и с необычной для него задачей вполне справился.

Ровно в полночь, как только зодиакальные часы на стене кабинета пробили двенадцать, на поверхности яйца с противоположных сторон проявились мерцающие цифры – 6 и 9. Они то сближались по его экватору, то расходились, потом стали кружиться вокруг друг друга – как будто играют и танцуют, подумал Рик. Наконец, они слились в любовном экстазе, образовав вращающуюся спиральную свастику.

Едва Риччи задумался, что он с яйцом будет делать дальше – чем кормить, выкатывать ли на прогулку, надо ли еще высиживать – как из него послышались торжественная мелодия и он увидел, что в узорчатости свастики четко проявилась не только ее змеевидность, но и симметрия двойной генетической спирали, дающая силы к жизни на земле. Затем в такт величественным звукам яйцо стало раскачиваться, с каждым разом все решительнее и сильнее, и, переваливаясь с одного бока на другой, направилось к выходу. Рик бросился распахнуть двери и яйцо «вышло» наружу. Здесь оно качнулось так ловко, что само встало «на попа». Немного постояв у выхода, оно сделало низкий поклон, и Рик понял, что яйцо благодарит за помощь рождения и прощается, и он, благословляя, осторожно пощекотал яйцо в районе уха.

Свастика со спиралью, переплетаясь и расплетаясь, снова, как будто в нетерпении, стала бегать по яйцу, и из него уже послышались сжимающие cердце аккорды мелодии, которую Рик назвал «Прощальный вальс с Несси».

Яйцо развернулось ин-янью передом, и, раскачиваясь из стороны в сторону, вразвалочку двинулось к озеру – в этом его шествии к озеру угадывалась походка самого Блокхэда. Спустившись к озеру, оно пружинисто оттолкнулось и нырнуло в воду. Сразу по озеру распустились две орнаментальные ленты, которые сверкая, закручивались друг о друга, струились и множились, искали дополнительный цвет, протягивали к своей паре линии, создавая будущие меридианы силы. Вода тоже стала помогать – волны не разбегались, а устремились к месту рождения чудовища, успокаивая своим покачиванием.

Над озером поднимался пар и завис туман.

Ноты «Прощального вальса», которые Рик записал, услышав мелодию из яйца