Отпусти меня 2 (СИ) - Шагаева Наталья

— В словах Марины есть доля правды. Доля! — выделяю я. Отнимает руки от лица, шмыгает носом, моргает. — Мне нужен был брак. Брак по расчету – я считаю их самыми крепкими и честными. Для статуса, для надёжности. Прошлое подпортило немного мою репутацию. Я не посвящал тебя в это, чтобы дать тебе иллюзию. Разве я не заботился о тебе?

— Заботился, — кивает.

— У тебя – чувства, у меня – семья. Цинично? Да! Но я и никогда не обещал любви на разрыв. Это неплохо. Это надежно и стабильно. Ты нежная девочка, я – твоя стабильность, стена, возможности и забота. Любой брак, на чем бы он ни был построен, может распасться по каким-либо причинам. Так? — Кивает. Ох, Елизавета, тебе повезло, что я пьян, в трезвом уме я не раскрываюсь. Но ей так нужно. Нам так нужно, чтобы все не рухнуло и не разбилось о стену недоверия ко мне. — Но в моих планах, какими бы они циничными в твоих глазах ни казались, никогда не было и мысли вышвыривать тебя и отбирать ребёнка у матери. Какой бы я ни был бесчувственный, я не разлучу мать и своего ребенка. Мне нужна была семья. Глупо рушить то, что построил ради крепкого тыла. Не находишь?

— Я не знаю… — растерянно мотает головой. Не плачет уже, утирает слезы. — Ты не чудовище. Ты… Ты просто холоден, давишь, прогибаешь… — вздыхает.

— Так плохо со мной? Насилую тело и душу?

Молчит, мотая головой. Теперь похожа на нашкодившую девочку.

— Ладно, достаточно на сегодня. Тема ребенка пока закрыта. Голодная?

— Нет, я пробовала фондю, вкусно, — трогательная. Ох, девочка, не хочу тебя больше топить. Прими меня таким.

— Тогда пошли спать, — встаю. Лиза поднимется, путаясь в пледе. Одергиваю плед, кидая его на диван. Подхватываю ее под бедра. Вскрикивает от неожиданности, обхватывая мою шею. — Держись.

— Ты пьян! — пищит, сжимая мою шею.

— Да, я пьян. Это как-то мешает мне отнести жену в спальню?

Идем наверх, на лестнице немного шатает.

— Роман! — вскрикивает, а потом смеётся.

— Не бойся, свою женщину я никогда не уроню.

Впервые слышу, как она смеется, искренне и для меня. Приятно.

Опускаю ее на кровать.

— Снимай халат, детка, — раздеваюсь сам, остаюсь в боксёрах. Елизавета мешкает, но все же стягивает халат, оставаясь в белых трусиках. Помимо ее бескорыстности и невинности, я выбрал эту девочку в жены, наверное, потому что она настоящая. Ничего не скрывает, не притворяется и не умеет нагло лгать, смотря в глаза. Расчет расчётом, но я бы не потерпел рядом с собой расчётливую женщину. В нашей семье циник должен быть один. Женщине простительны лишние эмоции, мужчине нет.

Ложусь рядом с ней, накрываю нас одеялом и расслабляюсь.

— Давай просто спокойно отдохнем, — предлагаю ей, смотря в темный потолок. — Представим, что нет ни нашего прошлого, ни будущего, есть только здесь и сейчас.

— Давай, — двигается ко мне и ложится под бок, утыкаясь холодным носом мне в плечо. Я уже и забыл, как приятно засыпать с женщиной, когда она вот такая тёплая и чувствительная. Да и не знал, в общем.

***

Просыпаюсь поздно. Это редкость для меня, обычно мои биологические часы работают без сбоев. Каждый день я встаю в половине седьмого, без будильника. Ошибочно полагать, что главы компаний и корпораций живут расслабленно и все работает на них. Больше всего в компании работаю я, без праздников и выходных. Простым наёмным сотрудникам нечего терять, кроме работы, я же могу потерять все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но если накануне я выпил больше положенного, мои часы дают сбой, забирая на восстановление больше времени. С похмелья я не болею, максимум легкая головная боль.

 Поворачиваюсь, осматриваюсь, Лизы рядом нет. Поднимаюсь с кровати, отодвигаю шторы. Идеальная погода для спусков, давно я не катался.

Принимаю душ, одеваюсь, спускаюсь вниз. На столе накрыт нетронутый завтрак из ассорти сыров, ветчины, тостов, джемов и фруктовой нарезки. В специальном термокофейнике горячий кофе, сливки отдельно. Моей супруги нет. Прохожусь по дому, замечаю в окно на террасе Елизавету с чашкой в руках. Тоже наливаю себе кофе и выхожу к ней. Прохладно. Но здесь такая погода, что не чувствуешь холода.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Доброе утро, — встаю рядом. И впервые за все время Лиза не вздрагивает и не напрягается при моем появлении. Уже что-то.

— Доброе. Не хотела тебя будить. Ты всегда так рано встаёшь.

— Привычка, выработанная годами, — отпиваю кофе, смотря вдаль. Солнце, отражаясь от снега, слепит, но виды спусков и деревушки с разноцветными крышами впечатляют, воздух пьянит.

— Помню. Каждый твой час стоит больших денег, — усмехается.

— Бесспорно, — киваю я.

— Сколько же часов ты потеряешь за эти выходные? — в наигранном ужасе спрашивает она. Перевожу на нее более внимательный взгляд и поражаюсь перемене. С такой лёгкостью девочка никогда со мной не разговаривала.

— Эти выходные – это тоже вложения. Вложения в наш брак. В хорошем смысле этого слова, — добавляю я, пока она опять не интерпретировала все по-своему.

ГЛАВА 23

Елизавета

Спуск высокий, дух захватывает. Но мой тренер говорит, что это почти детская трасса. Нет, я каталась на обычных лыжах в школе, на этом все. Горнолыжные курорты всегда были для меня чем-то далеким. Роман катается как бог, словно всю жизнь здесь провёл. На нем бело-красный костюм, очки, перчатки. Выглядит, как всегда, идеально. Сердце уходит в пятки, когда он набирает скорость и петляет.

Мне тоже купили новенький белый костюм и наняли инструктора. Проблема в том, что я плохо разговариваю на английском, а уж технических и спортивных терминов и вовсе не знаю, и бедный молоденький парень с натянутой улыбкой объясняет мне все на пальцах. Забавно. Учиться чему-то новому всегда интересно. Но, боюсь, я слишком труслива и неуклюжа. Постоянно отвлекаюсь, выискивая глазами мужа. Я вообще весь день наблюдаю за Романом, поражаясь переменам. Он более открытый и уже не кажется таким холодным, как я привыкла. Я так устала постоянно жить в стрессе, что решила отдаться и довериться этому мужчине до конца, иначе сойду с ума.

— Как успехи, детка? — к нам подходит Роман.

— Не очень, — хмурюсь. — Мы друг друга не понимаем, и мне страшно кататься.

— Со мной тебе тоже страшно, ничего, ты же научилась с этим справляться, — тихо говорит мне, склоняясь к уху. Молчу. Мой инструктор что-то спрашивает, Роман на идеальном английском, извиняясь, отпускает парня. — Теперь я твой инструктор.

Встает позади. Дыхание сбивается, хотя я даже еще не начала двигаться.

— Это плохая идея. Давай спустимся на ватрушке, — показываю в сторону склона, где катаются дети.

— Позже, — голос становится строгий. — Давай, расставь ножки, — держит меня за талию сзади. — Наклони корпус немного вперед, — вот так, сам прогибает меня, ставя в правильную позу. Мурашки идут по коже, хотя мне не холодно. Этот инструктор мне нравится больше. Калинину очень идет это место, такое же холодное, но красивое, как он. Его запах окутывает, и мне уже не страшно, пока он меня держит. — Спина прямая, согни немного колени. Смори вперед, детка, — и его выражение «детка» уже не кажется мне пошлым. — Руки вперед, скользи вниз до полной остановки, — отпускает меня, отталкиваюсь и скольжу, быстро останавливаясь. — Умница, — подъезжает ко мне, останавливаясь рядом. — Давай теперь сама.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Отталкиваюсь, еду. Меня обгоняют дети, ловко маневрируя. Но все не так страшно, получается. Роман рядом. Увлекаюсь, отталкиваюсь еще и еще. Классно. Мне нравится, улыбаюсь. Визжу, но смеюсь, когда склон становится круче и скорость увеличивается.

— Осторожно, тормози! — предупреждает меня Роман. Моя ошибка в том, что я оглядываюсь на него, и сама не понимаю, как запинаюсь и начинаю неуклюже лететь лицом вниз. Пытаюсь остановить падение, но путаюсь в лыжах. Чувствую, как сильная рука хватает меня за куртку. Но падение уже неизбежно. Мы вместе заваливаемся набок. Не больно. Мне почему-то смешно.