Медведь - Элина Спартовна Виноградова

— Оно, должно быть, — обронил Пётр загадочную фразу, и разговор на этом был закончен…

Если бы не эти регулярные попытки вспомнить, где отцовское добро, да тревожное письмо Матрёны, отношения влюблённой пары ничто бы не омрачало. Конечно, у каждого из них происходила своя жизнь, связанная с работой и учёбой, но чувства Марины к Петру не остывали, как и его к ней. Правда, у Петра почти всё изгладилось в памяти из их отношений в Калиновке, но это и понятно, он и про наследство-то всю голову изломал, а вспомнить ничего не мог. Зато, они снова начали всё с чистого листа, и у них получалось неплохо…

Однажды, когда Марина гостила у родителей, мама спросила, не зовёт ли Пётр её замуж. И девушка не припомнила такого его предложения, а мать попыталась заронить зерно сомнения в её душу:

— Дочь, а может, он женат?

— Мам, ну откуда?! Он в лесу всю жизнь прожил! На ком ему жениться-то там было? — отмела все сомнения Марина.

— Ты, считаешь, что за ним, таким раскрасавцем в его избу никто бы не пошёл жить? Нашлись бы, точно и, побежали бы, как миленькие! Ты же, например, пошла, ну, ладно, он сюда приехал, а если позовёт, ты же поедешь за ним и в лес? — не унималась мать.

— Да, кто бы за ним побежал-то? Он же медведем был! — вырвалось нечаянно, и Марина тут же осеклась.

— Он и сейчас медведь, — не понимая, о чём это она, продолжала мама, — но тебя же, это не останавливает! Ты хоть, документы его видела? Только не говори, что нет!

Марина в задумчивости помотала головой, ей и в голову не пришло копаться в документах. Там в лесу, чтобы понять, кто её любимый, документы были не нужны. Если уж она поверила оборотню, что толку смотреть в паспорт? Марине было странно, что мама не понимает таких простых вещей, но ей не объяснишь. И она торжественно пообещала всё проверить…

Придя домой, девушка забыла об этом разговоре, как только увидела Петра, и было чему впечатляться: всю левую щёку до самой шеи закрывала медицинская повязка, обклеенная пластырем.

— Петенька, что это с тобой! — она быстро скинула в прихожей пальто и кинулась к любимому. Он отвёл её руку и отвернулся к окну, нехотя обронив:

— Рабочий момент, издержки производства, так сказать…

— Что с тобой случилось? Ты упал? — не унималась Марина.

— Можно сказать и так…

— Это медведь? Тот самый? — догадалась она, обойдя Петра и пытаясь заглянуть в его глаза.

— Какая разница, который!

— Может, он бешеный, лучше бы его усыпили! У тебя уже была одна битва с медведем! Я не переживу этого снова! — её руки дрожали, когда она ощупывала кожу на лице Петра возле повязки.

— Ну, тогда, вспоминай, куда дела отцовское наследство, — вдруг рявкнул Пётр, оттолкнув её руку и сверкнув злым взглядом угольно-чёрных глаз.

Девушка отшатнулась, недоумённо глядя на изменившегося любимого, она попятилась назад, не зная, что и думать. Опять это чёртово наследство! В это время, гневный огонь в его глазах потух, и Пётр виновато понурив голову, сказал:

— Прости, это нервы…

И она простила, увидев рану, когда делала ему перевязку: всю щёку, начиная от скулы и заканчивая шеей, пересекала широкая рваная борозда, две параллельные ей, были не такими глубокими и длинными, но автограф зверя читался прекрасно. Петру наложили несколько швов и дали больничный лист, и Марина заботилась о нём, как могла. Парень был ей очень благодарен, и между ними опять воцарилась полная идиллия…

А от Матрёны снова пришло тревожное письмо. Она писала о том, что к ней от имени Петра приходили подозрительные люди и интересовались отцовским наследством. Потом, приезжал лесничий с заимки Фёдор Гаврилович и рассказал, что у него тоже были непрошеные гости, но он их не видел, побывали, когда он был в лесу, перевернули весь дом, чего-то искали, но видно, не нашли. Потому что, спустя пару дней после погрома, явились двое молодцов и попросили проводить в лесную избушку Петра, а лесничий отказал, сказав, что не понимает, о чём они спрашивают. Бабуля просила Марину быть очень осторожной…

И вот, когда Пётр с больничного вышел на работу, девушка, вспомнив недавний разговор с мамой, всё-таки решила посмотреть его документы. Не сразу, но ей удалось найти паспорт во внутреннем кармане лёгкой куртки. «Сам-то хоть помнит, где документ хранит?» — ворчала она, листая страницы паспорта. Вот его фотка, не из недавних, конечно, в двадцать пять сменил, хотя, как? А в графе имя значилось: МИХАИЛ!

Михаил Михайлович Петров — оригинально, однако! Полистав книжицу, она обнаружила, что на четырнадцатой страничке в графе «Семейное положение» красовался штамп районного Загса, гласящий об их браке с Полиной! Марина оторопела, она, как села на диван с его паспортом, так и не могла встать. Что это всё значит?! Он её обманул? Это всё-таки Михаил, а Петра давно нет в живых? И всё это время, она живёт с его врагом? Спит с ним, ест с ним, любит его?! — все эти мысли накрыли девушку одновременно, в душе металась бешеной птицей такая смута, что темнело в глазах! Нечего и думать! Надо немедля поговорить с Петром! Или с Михаилом? Этому кошмару необходимо положить конец…

Глава 33

Марина рванула в зоопарк. Не найдя своего обманщика в служебных помещениях, девушка выбежала на территорию. Она летела вдоль вольеров с медведями, все они были пусты, ну, само-собой, зима на носу, звери впали в спячку. Лишь в последнем кто-то шевелился. Навстречу ей поднялся большой бурый медведь, вид у него был удручающий. Хотя девушка не разбиралась в этом, было понятно, зверь не здоров: шерсть на нём свалялась в грязные комья, не скрывая сильного истощения, к тому же ей показалось, что медведь хромал на заднюю лапу. Она не собиралась тормозить возле клетки, но медведь, обхватив лапами прутья, встал в полный рост и заревел, глядя прямо на неё.

Марина остановилась, как вкопанная: на какой-то миг девушке показалось, что она его уже видела… ну да, конечно, это тот самый медведь, из-за которого Петра и взяли сюда на работу. Только выглядеть он стал намного хуже. Между тем, зверь поймал её взгляд своими чёрными глазами, она замерла не в силах отвести свои. Медведь, молча, смотрел на неё, а она на него. Вдруг, Марине показалось, что из его глаза выкатилась слеза и утонула в шерсти на морде, у девушки к горлу