Узники смерти - Юрий Мокшин

В аэропорту, обманув своего соглядатая, Зотов улучил момент, чтобы бросить в почтовый ящик заранее приготовленное письмо с дальнейшими инструкциями своему другу.

Вот, наконец, и самолет. Зотов занял место. Соглядатай был тут как тут.

Майор полулежал в кресле, уставившись на табличку "Не курить". Он знал, что начальство вряд ли помилует его — слишком много было допущено ошибок. Конечно, половину из них майор собирался списать на Саблина, но вторая-то половина оставалась. В лучшем случае Зотова ждала "тьмутаракань", в худшем — несчастный случай. Начальник Зоны вылетел две недели назад и до сих пор о нем ничего не известно. Теперь настала очередь майора.

"А может, плюнуть на все и исчезнуть вместе с Леной? — думал Зотов, понимая, однако, всю безнадежность ситуации. — Хотя уже поздно. Вот он, мой "хвост". Сидит, гад, глазки прикрыл, а так и зыркает, чтобы я случайно из самолета не выпрыгнул. Может, они вообще меня около трапа возьмут. Под белые рученьки и на персональной машине прямо к шефу."

Внизу замелькали посадочные огни. Толчок, шорох колес о бетонную полосу и наконец остановка. Наступил момент полного затишья, когда уставший самолет встал, как вкопанный, в последний раз взревев турбинами, и все облегченно вздохнули: "Прилетели".

Майор тоже вздохнул, но тяжело и по другому поводу. Подойдя к выходу, Дмитрий Николаевич увидел черную ’Волгу". Группа товарищей стояла по обе стороны трапа с рожами, как у Мюллера.

Зотов усмехнулся:

— Это конец, — подумал Штирлиц, — произнес майор.

Услышав его слова, стюардесса улыбнулась и с интересом посмотрела на Дмитрия Николаевича, но он уже спускался по трапу.

Не говоря ни слова и без особого приглашения Зотов сел в машину. Товарищи мысленно поблагодарили его за понимание ситуации. Заполучив долгожданного пассажира, "Волга" взревела, резко дернулась с места, визжа колесами, и помчалась к шоссе.

Сотрудник, прикрывавший в самолете глаза, ничуть не удивился подобному исчезновению своего клиента. Но каково же было его удивление, когда в здании аэропорта к нему подошли другие товарищи в штатском и показали пароль для продолжения слежки.

— Так его же увезли, — выдохнул сотрудник, вступая в открытый разговор и нарушая инструкцию конспирации.

Товарищи переглянулись:

— Как это "увезли", когда вам было приказано принять его у тебя и вести до Управления?

— Да вот так! Подкатила ваша машина к трапу и адью.

Ничего не понимая, но предвидя большие неприятности, чекисты бегом направились к своему авто.

А в машине, где ехал майор, он уже через минуту понял, что его не повезут в Управление: машина повернула в противоположную сторону. На арест это тоже мало походило, так как обыск не был произведен и пистолет по-прежнему висел у майора подмышкой.

— Куда едем? — спросил Зотов у молчаливых попутчиков.

— Прямо.

Дмитрий Николаевич усмехнулся. С этими ребятами все было ясно, во всяком случае, желание задавать вопросы у майора отпало. Он смиренно сложил руки на коленях и лишь посматривал в стороны. В голове возник вопрос: "А не люди ли это Кудановой-Саблина?", и он тут же начал прокручивать возможные варианты "заднего хода".

Примерно через полчаса машина остановилась у особняка. Ворота открылись сразу: видно, висевшие по бокам телекамеры были отнюдь не архитектурным украшением.

Двор оказался довольно большим: аккуратные газоны, клумбочки, серебристые ели. Здание было сталинской эпохи — величественное и холодное, с орнаментом из серпов, молотов, звезд по фронтону.

Навстречу машине вышел моложавый подтянутый офицер в штатском. Зотов облегченно вздохнул — он узнал в офицере адъютанта своего шефа. Капитан предложил Дмитрию Николаевичу следовать за ним.

Внутреннее убранство особняка было роскошным и казенным одновременно. Почему-то в смысле дизайна все генералы поразительно схожи во вкусах, точнее, в безвкусице.

Перед массивной дубовой дверью сопровождающий сделал знак Зотову остановиться. Сам он прошел внутрь. Через пару секунд адъютант снова появился и, забрав у майора пистолет, предложил войти.

Комната, в которую попал Дмитрий Николаевич, была рабочим кабинетом. В глубине стоял мощный, старой закалки письменный стол, за которым чуть сгорбившись, сидел генерал Орлов. В свои пятьдесят восемь лет он выглядел на десять лет моложе. Сильное волевое лицо, мощные скулы и достаточно широкий лоб. Несмотря на легкую сутулость, у него была фигура борца, и даже в штатском костюме в нем без труда угадывался генерал.

Зотов подтянулся и, сделав чеканный шаг вперед, отрапортовал:

— Товарищ генерал-майор госбезопасности, майор Зотов по вашему приказанию прибыл.

— Ну, во-первых, не сам прибыл, а доставили, — генерал оторвался от бумаг и посмотрел на Дмитрия Николаевича. От этого взгляда у майора прошел легкий холодок между лопаток. — А во-вторых, садись.

Зотов послушно сел, уставившись на шефа. Главное было выдержать его взгляд, быть спокойным и уверенным.

— Рассказывай, — глаза генерала слегка потеплели. Или майору это только показалось. — С самого начала и поподробнее.

Зотов набрал полные легкие воздуху и начал свое повествование…

Генерал сделал вид, что задумался, хотя давно уже знал, о чем спрашивать майора и его дальнейшую судьбу.

— Скажи, Зотов, — наконец вымолвил он. — По твоим прикидкам, сколько еще экземпляров могла подготовить Куданова нелегально и сколько из них гуляет сейчас на свободе?

Это был каверзный вопрос, но отступления не было. Майор пожал плечами:

— Трудно вычислить. По документам через руки только одной Веры Александровны прошло двадцать три экземпляра. Все они были заказом Управления и ушли дальше по этапу. Что же касается "бросового материала" для серийных опытов, то за три года Куданова отправила в могильник более четырехсот подопытных.

— А проверить, сколько человек в могильнике?

— Это невозможно. Даже если его вскрыть, ни одна экспертиза не определит, сколько там человек и есть ли они вообще. Их распыляют особым способом прямо в лаборатории, а затем в контейнерах вместе с другими отходами переправляют в могильник через шахту для спецотходов.

— Значит, контроль смертности только на бумаге?

— В общем, да. Идет обычный производственный процесс, конвейер.

— Скажи, майор, тебя не шокирует то, что ты сейчас говоришь?

— Я уже привык.

— Но, надеюсь, ты понимаешь, под чем подписываешься? Это значит, что на свободе может гулять целая группа неучтенных зомби. Да если ты окажешься в следственном изоляторе, наши громилы из тебя все жилы повытаскивают.

Майор понял, что сейчас застенки КГБ его миновали. Иначе зачем бы тогда генерал заводил этот разговор? Подобная же неконтролируемость зомби тщательно скрывалась от руководства вообще и партийного тем более. В противном случае переполох в благородном семействе мог принять непредсказуемый оборот.

— Что ж, майор, ошибок ты, конечно, сделал предостаточно. Но, я думаю, мы спишем их на пословицу: "Не ошибается тот, кто ничего не делает". То, что ты, несмотря на чувство самосохранения, несмотря на нажим Саблина, все-таки не закрыл дело и довел его до конца — это тебе плюс. Это, пожалуй, единственное, что перевесило чашу весов при решении твоей дальнейшей судьбы.

Майор не сдержал улыбку.

— Улыбайся, Зотов, пока улыбается. А теперь слушай меня внимательно, — генерал сделал паузу, впившись глазами в Дмитрия Николаевича. — С сегодняшнего дня официально ты в отпуске, а затем будешь якобы переведен на Дальний Восток. В действительности пойдешь в группу майора Корнеева. Знаешь такого?

— Вальку, что ли? Простите, Валентина Семеновича? Мы с ним друзья.

— Да, его. Жить будешь по этому адресу… — генерал протянул листок бумаги. — Квартиросъемщики на два года завербовались в Алжир, так что хозяйничай. В Управление ни шагу. Остерегайся людей Быкова. Сейчас тебя отвезут на ближайшую станцию метро, а там дуй прямо на квартиру. Смотри, чтобы "хвоста" не было. Утром к тебе подъедет Корнеев, подробно проинструктирует и введет в курс дела.

Пока генерал говорил, Зотов думал: говорить ему о Сан Саныче или обождать. Теперь он решил сначала посоветоваться с Валентином, а там видно будет.

Генерал встал и протянул Зотову руку.

— Счастья тебе, майор. Оно тебе теперь очень понадобится. Задание будет непростое, но ты парень бравый, я тебе верю. С Богом!

Мужчины крепко пожали руки. Зотов на прощание вытянулся в струнку и круто повернувшись, направился к двери. У самого выхода генерал остановил его.

— Запомни, Дмитрий Николаевич, майор Корнеев поручился за тебя своей головой. То, что ты жив, — и его заслуга тоже.

— Я запомню это.

В коридоре ждал адъютант. Он вернул табельное оружие и, как всегда, вежливо и холодно предложил Зотову следовать за ним.