Вампир... ботаник?! - Елена Белова

Никогда в жизни я так быстро не выпрыгивал из постели! В голове словно взорвался хитайский огнь-порошок, в глазах потемнело и книги полетели во все стороны. Но дело того стоило — змеевидное шлепнулось на пол, свалившись с моей шеи. И скорчилось на полу.

— Джано, нет, это сторожок, не трогай его, это…

Кто? Я обессилено прислонился к стене, рассматривая страшное, покушавшееся на меня чудовище… в три ладони высотой.

Сторожок. Самый обычный, дворовой. То есть наш обычный.

— Что он тут делает?

Сторожок попытался встать… пошатнулся… шлепнулся обратно… наконец ползком добрался до ближайшей лужи из опрокинутого тазика и рухнул в воду, широко раскинув листики и растопырив все корни.

— О, кажись, он тоже с бодуна, — сочувственно проговорила девушка. — От тебя надышался, что ли? Вон как воду хлещет…

— Что такое «бодун»?

— Похмелье… — удивилась она.

По… расширенными глазами я обвел комнату, не обращая внимания на боль и прочие неприятности. Головная боль. Жажда. Тошнота. Головокружение. Ворох писем от моих недругов. Все это плюс заляпанный халат вдруг сложились воедино и обрели новый зловещий смысл.

Так вчера я был пьян?! Абсурд… и начался этот абсурд рядом с Дарьей, похоже. Я ведь шел поговорить именно с ней?

Я поднял глаза на все еще улыбающееся лицо. И улыбка стала таять…

— Что? — спросила она с привычной уже интонацией. Мол, знаю, что виновата, но не злись, злиться вредно для здоровья.

Зачем она меня опоила? Или опять все произошло случайно?

Но спросить я не успел.

Нехорошая тишина залила двор, заглушив и ропот посыльных, и шорох сторожков. Без скрипа отворилась дверь… и две серебряные тени, знакомые до жути, скользнули в комнату…

Аргентумы. Пришли в мой дом. Впервые…

— Приве…

Но они пришли не вести беседы. Не говоря ни слова, не задержавшись ни на секунду, серебряные мантии оказались рядом. Знакомый удар чужой силы, блеск серебра из-под капюшона — и я снова обездвижен, бессилен, закован в незримые кандалы. Резкое движение, треск ткани — сдирают одежду. И не воспротивиться, не укрыться от взглядов глаз расплавленного серебра. Опять. Как быстро…

— Что вы делаете?.. — неверяще звучит голос подарка. — Вы…

— Молчать.

— Вы с ума сошли?..

А Шер молчит…

Нет! Замолчи! Я ловлю ее взгляд и едва-едва, насколько могу, качаю головой. Нельзя. Не вмешивайся. Прошу… Шер, ты отвечаешь за Шера.

Тихо. Тихо. В комнате очень тихо. И холодно — аргентумы… Давлюсь этим холодом. Но сказать все-таки удается:

— Приветствую… аргентумов… в моем доме… позвольте моим рабам… покинуть… комнату…

Еще секунда тишины и холода. Еще.

— Пусть идут, — наконец роняет одна серебряная статуя.

— А ты идешь с нами. Оденься.

ОБЖ победило! На этот раз. Проснувшись утром, я пожалела и о том, что купила пацанов, и о том, что пила, и том, что вообще на свет родилась. Голова болела так, что хотелось отправить ее в хладницу и пожить немного без нее.

Но куда ее денешь… Пришлось лечить сушняк водой, а головную боль массажем и аутотренингом. Ой, а нельзя этим птицам орать немного потише? А котам в коридоре шипеть потише!

Стоп. Котам? Откуда коты, у нас ведь только Левчик…

Я слетела с кровати, как бомбардировщик Ил-54 с аэродрома Кубинка. Вынеслась в коридор… и оцепенело уставилась на младшую покупку, который черте с чего стоял на четвереньках и шипел на Левчика! Кот в долгу не оставался, и шипение мало-помалу переходило на повышенные тона.

— Так, — я уперла руки в бока. — А ну тихо. Вы что, мышь не поделили?

Тагир тут же вскочил и привычно окаменел, Левчик презрительно дернул хвостом, показывая, что замечать каких-то там мальчишек — ниже его внимания.

И понеслось. Если б не завалявшаяся еще с родного мира упаковка анальгина, мне б не жить. Разбудить мальчишек, упихать мыться, покормить, выудить Шера из вампирской лаборатории, отобрать утащенную склянку, отправить приводить комнату в божеский вид. Покормить сторожков, вытащить из лаборатории Санни, разъяснить, что украденная им коробка — не пудра, а удобрение, отправить прибирать ванную. Проверить, не проснулся ли вампир, принять торговцев с продуктами, отложить отдельно обалденно пахнущую копченость — чей-то подарок Джано, выгнать из лаборатории Рада, отобрать пиалы, объяснить, что это не чашки. Приготовить обед, попробовать, не удержавшись, кусочек копченки, выпинать из лаборатории Тагира, отобрать чучело черепахи, всучить игрушку, еще откусить копченочки, обнаружить хвост…

ХВОСТ?!

Ой, мама… Ой, мамочка!!!

Хвост! У меня!!! Растет на… на… ну там, где положено хвосту, светлый, типа львиного, с кисточкой…

Ой, да что же это такое?

На мой рев прибежал Алишер, рассмотрел хвост — еще позавидовал, паршивец! — а потом предложил не паниковать, а подождать, пока проснется хозяин и отколдует это обратно… Пусть я только соберу образцы всего, что съела.

Но Джано проснулся в таком состоянии, что ему было не до хвоста…

Гомо бухиенс, говорят, — человек пьющий. Бухо сапиенс — пьянь разумная. А нетрезвый вампир у нас кто?

Бедолага, вот кто.

Достаточно сказать, что на смытую краску — полная неприличность по местным понятиям — в это невеселое похмельное утречко он не обратил ни малейшего внимания. Хотя какая там раскраска. Если бы сейчас в комнату ворвалась пара крылатых зеленых слоников и человеческими голосами заявила претензии на его ящерку из ящика, Джано вряд ли был в состоянии что-то ответить.

Бледный до… до… ох, давайте не будем уточнять? Первый раз за все время он реально похож на вампира. Хотя в сериалах, кажись, вампиры были просто бледные, без этой интересной прозелени.

Да, он назвал меня чудом и подарком судьбы. Я даже слова в ответ не сразу подобрала. Интересно, что бы он сказал, если бы я ему не воды поднесла, а скажем, пива?

Так, не думать про пиво. Не думать про спирт. Не думать про алкоголь вообще, алкоголь зло, алкоголь зло. Ох, мне до сих пор от одного вида бутыли как-то нехорошо становится… чтоб они провалились, эти градусы. К Даизу, например. Вот кто их заработал по полной программе. Считайте меня параноиком, но мой хвост точно без него не обошелся. Вот чувствую! Чем — не спрашивайте.

Пока читались письма, я сидела как на иголках. Точнее — как на хвосте. В смысле, я ведь на нем и сидела, так ведь? И это, поверьте, не слишком удобно. Я все ждала, как бы половчее завести о нем разговор, но случай все не подворачивался и не подворачивался. Сначала из-за вампирского похмелья (хвост хвостом, но остальные части тела мне пока дороги, доверять их вампиру с бодуна — неразумный риск), потом из-за писем.