Врачебные связи - Ирина Градова

– Ты что, следил за мной?! – возмутилась я.

– Ничего подобного! Просто я за тобой… приглядываю, понимаешь?

– Нет, не понимаю!

– Вы с Дашкой ввязались в серьезное дело, и я боюсь, как бы с вами чего не случилось. Поэтому поблизости время от времени толчется мой человечек – так, для страховки. Вот он-то и видел того мужика.

Наверное, мне следовало и дальше негодовать, однако я испытала облегчение от слов бывшего: значит, он страхует нас? Это вселяло оптимизм – все-таки мы не одни, а дело Толика и в самом деле может оказаться опасным, ведь два человека, Егор Артамонов и Илья Митрохин, мертвы.

– Так кто он? – повторил свой вопрос Сергей, пока я мыла руки в ванной.

– Знакомый, – уклонилась я от прямого ответа – тогда пришлось бы объяснять, при каких обстоятельствах мы познакомились с Ген… Ван Хаасом, а это пока что не входило в мои планы. – По работе.

– У тебя в больнице работают иностранцы?

– Если тебе и так все известно, к чему вопросы? – раздраженно спросила я, вытирая руки полотенцем.

– Мне действительно известно, кто такой Генрих Ван Хаас, но я хочу знать, какие у тебя с ним могут быть дела. Он что, твой бойфренд?

Ненавижу это слово. Слово «бой» предполагает кого-то юного, но в наше время, кажется, акценты сместились, и «бойфрендом» может считаться даже почтенный старец девяноста лет.

– Ну, что-то вроде, – нехотя согласилась я.

– А не ты ли говорила давеча, что твой возраст не предполагает романов?

Мне показалось, или в голосе Сергея прозвучала обида? В прошлый визит он попытался ко мне приставать, я отказала, а теперь, видите ли, нашелся тот, кому не отказывают?

– Мы просто друзья, – вздохнула я, не желая ввязываться в долгие споры. – Иногда вместе обедаем. Но у тебя нет права задавать мне вопросы о личной жизни!

– Ну, извини, – примирительно поднял руки Сергей. – Я ничего такого не имел в виду, просто ты мне небезразлична… Да и не надо забывать, где я работаю.

Это, конечно, все объясняет! Однако я не намеревалась ссориться.

– Ты ведь не за тем пришел, чтобы узнать о Генрихе?

– Версия «соскучился» не подойдет?

– Не-а.

– Тогда ладно, – вздохнул он. – Дашка просила меня кое-что выяснить о деле некоего Егора Артамонова. Она сказала, что это ты подкинула ей информацию?

– Нашел что-то интересное?

– Даже не знаю. Артамонов действительно попал под автомобиль, причем было это средь бела дня на оживленной улице. Он переходил ее по пешеходному переходу к машине, припаркованной на противоположной стороне. Горел «зеленый», но, по словам очевидцев, изложенным в протоколе, одна иномарка не пожелала дожидаться, когда цвет переключится, и рванула прямо на Артамонова.

– Водитель, разумеется, скрылся?

– Разумеется. Правда, машину к вечеру обнаружили за тридцать километров к югу от Питера на обочине.

– И кому она принадлежит?

– Взята напрокат. Клиент предъявил паспорт, оказавшийся фальшивым, – такого человека и адреса не существует в природе. Уголовное дело возбудили и тут же похоронили за недостатком улик: в салоне авто было стерильно, как в операционной.

– Вот это да!

– Сейчас ты спросишь, зачем я приперся, чтобы сказать тебе об этом, когда мог просто позвонить по телефону?

– Ну…

– Так вот, милая моя, я пришел, чтобы предупредить. К Дашке обращаться бесполезно – она закусила удила, а в таком состоянии ее не переубедить. Раньше я еще сомневался, что дело может принять опасный оборот, но теперь поменял мнение: не лезь хотя бы ты в расследование, раз уж Дашка все равно рвется защищать этого паренька! Она, по крайней мере, делает это профессионально, а вот ты можешь вляпаться по причине неумения.

– Значит, ты считаешь, что смерть Артамонова не случайна?

Сергей постучал пальцами по колену.

– Не факт, что она связана с вашим делом, но кому, скажи на милость, могло потребоваться брать напрокат машину по поддельным документам, чтобы просто покататься по городу? Может, этот твой Егор кому-то задолжал и они решили его наказать?

Я покачала головой, сказав:

– Уверена, что вдова обязательно упомянула бы о долге. Она говорила только об одной проблеме, которой в последнее время до гибели маялся ее муж, и эта проблема связана с «Голудролом»!

– Тем более, Анюта, я серьезно прошу тебя завязывать: если ты права, то Егора Артамонова сбили намеренно, а люди, сделавшие такое, пойдут на все!

– Неужели ты ничего не можешь сделать? Ты ведь занимаешь такой высокий пост в важном ведомстве – почему никто не расследует это дело?

– Но, дорогая моя, какое такое дело? У нас нет доказательств, что смерть врача связана с проблемами твоего паренька, как его там… Толика, а уж тем более, что она имеет отношение к гибели Ильи Митрохина! На данный момент существует только одно дело – о том, что твой бывший студент грохнул главу «Фармаконии» из чувства мести.

– И неважно, что Толя не виноват! – сердито буркнула я.

– Но почему ты так уверена? Дашка поначалу тоже полагала, что он чист, как первый снег, но потом всплыл пистолет – разве нормально, что невиновный человек прячет оружие, а потом еще и пытается его забрать, чтобы ликвидировать улику?

– Он же все объяснил, – недовольно поморщилась я.

– Про дорогую сердцу «реликвию», когда-то принадлежавшую отцу? – недоверчиво вскинул брови Сергей.

– А тебе это кажется неправдоподобным?

– Можешь мне поверить, судье и прокурору покажется то же самое!

У Сергея – огромный опыт, и он отлично знает, в каком свете дело представят прокурору.

– Хорошо, – вздохнула я. – А если все-таки предположить, что Толя говорит правду? Если представить, что убийство Ильи Митрохина связано с гибелью Егора Артамонова и оба они имеют отношение к «Голудролу»?

– Если, если… Ты сама-то слышишь себя, Ань? Тебе хочется верить, что мальчишка невиновен! Какие доказательства у тебя есть, чтобы это утверждать?

– Тебе нужны доказательства? Изволь!

Я пошла в спальню, где на прикроватном столике лежал ежедневник Егора. Вернувшись, я протянула его Сергею.

– Что это? – спросил он, вертя тетрадку в руке.

– Это принадлежало Артамонову. Вдова отдала мне ежедневник в надежде, что он сможет как-то помочь. Она не задумывалась над тем, что смерть мужа могла быть не случайной до тех пор, пока я не рассказала ей об Анатолии и…

– Ну вот, ты и эту женщину настропалила! – всплеснул руками Сергей. – Теперь она будет думать над твоими словами, пытаться что-то выяснить, а выяснять-то, скорее всего, и нечего!

– А если есть? – упрямо спросила я. – Тебе ли не знать, как «любят» в полиции раскручивать дела? Толик – первый подозреваемый, причем единственный! Разве так бывает? Почему не работают с остальными – разве может быть такое, чтобы у человека вроде Ильи Митрохина не имелось врагов?

– Это – другое ведомство, Анюта, – вздохнул Сергей, качая большой головой. – К сожалению, там я веса не имею!

Он повертел в руках ежедневник, раскрыл его и бегло пролистал.

– Ты читала его?

– Разумеется, но ничего путного не обнаружила. В принципе, оно и понятно, ведь это всего лишь ежедневник; здесь Егор писал о своих операциях, встречах с коллегами и даже о том, какие продукты нужно купить по дороге домой.

– Не скажи, порой у следствия нет ничего, кроме такой вот тетрадки, и они, шаг за шагом, распутывают дело, вооруженные только сведениями, почерпнутыми из нее. Что бы ты там ни думала, большинство следователей хорошо делают свою работу, и не их вина, что существуют обстоятельства, которые от них не зависят…

– То есть, – перебила я, – ты допускаешь, что есть некие «высшие силы», которые подталкивают следствие в необходимом им направлении?

Сергей лишь хмыкнул в ответ.

– И это говоришь мне ты?! – возмутилась я.

– Я такой же человек, как и любой другой.

– Вот потому-то мы с Дашей и принимаем участие в этом деле… вернее, Даша работает, как профессионал, а я просто делаю, что возможно, чтобы помочь хорошему человеку.

– Хорошо, Ань, а теперь представь на минутку, что все не так, как тебе кажется. Как давно ты не видела своего бывшего студента? Люди меняются!

– Не настолько! – возразила я. – Толик никого не мог бы убить.

– Никогда нельзя знать точно, чего ожидать даже от родных людей, а с Анатолием ты знакома, поскольку он всего лишь учился у тебя некоторое время. Ты знать не знаешь, что случилось с ним за прошедшие годы!

– Ты намекаешь на то, что он может оказаться виновен? – уточнила я.

Вместо ответа Сергей еще раз пролистал дневник Егора.

– Ты читала последние записи?

– Я же сказала, что прочла все от корки до корки, почему ты спрашиваешь?

– Смотри, вот здесь, – он ткнул пальцем в открытую страницу, – телефон какого-то Максима Жаркова.

– Да там полным-полно телефонов – может, это его пациент?

– При желании это можно выяснить, но через две страницы, гляди, написано: «Жарков, 16.30».