Мертвое Небо - Александр Мазин

Атаман так расстроился, что минуты две молчал, прихлебывая пиво.

– Так что же будет с моими друзьями? – спросил Данил.

– Известно что. Вздернут за ноги на рыночной площади. Уже и приказ дан убрать палатки и мусор. И деньги уже принесли Смерть-Бочке, чтоб порядок был. Его банда рынок держит.

– Они могут нам помешать, если мы захотим освободить приговоренных? – спросил Данил.

– Они точно нам помешают! – с удовольствием подтвердил Сожри-Всё.– Но ты же такой лихой боец, благородный Данил! Почему бы нам не наведаться нынче вечером к Смерть-Бочке и не поковыряться у него в желудке большим куском железа?

Данил изучил довольную рожу черноповязочника.

– Похоже, не очень-то его любишь?

– Не люблю,– охотно согласился однорукий.– Рынок – жирный кусок. А я здорово проголодался!

– Допустим, мы устраним Смерть-Бочку,– сказал Данил.– Но сумеем ли спасти моего друга и девушку?

– Слушай меня! – Сожри-Всё наклонился вперед, обдал светлорожденного кислым запахом пива.– Их вздернут часа через четыре после восхода. Потом святоши отправятся обедать – казнь всегда возбуждает у них аппетит. А с ними уйдет и большая часть солдат. Некоторое время твои друзья повисят вниз головой. Неприятно, но можно перетерпеть. При них останется человек двадцать охраны да парочка палачей для пригляду. И люди Смерть-Бочки. Убедил?

– Говоришь, человек двадцать солдат? А не захотят ли они прикончить повешенных, если мы попытаемся их освободить?

– Солдаты? – пренебрежительно бросил черноповязочник.– Оставь! У солдат есть жены, детишки. И все они хотят жить. Да и кушать тоже хотят. Возможно, они и прикончили бы пленников, кабы ты был один. Но ни один кориомерский служивый не станет усердствовать, если увидит вот это! – Однорукий дотронулся до черной ткани на своей голове.– А Крун в следующий раз будет знать, кому платить, чтобы был порядок.

– Как-то легко у тебя получается…– усомнился Данил.

– Ну, есть и трудности. Например тот же Смерть-Бочка. По прозвищу отвечает, не сомневайся[11]! Или парни Дорманожа. Риганцам здесь не жить, следовательно, и бояться меня ни к чему. Что ж, поработаем железом.

– А потом?

– Потом я вас укрою. Твой дружок Дорманож, конечно, будет искать. И Крун, ясное дело, попытается другие ночные братства против меня настропалить. И пусть. На мою территорию атаманы не сунутся, а кто рискнет…– Сожри-Всё сделал недвусмысленный жест.– Дорманож, ясное дело, может и помощи запросить из Воркара… Но до Воркара далеко, пока суть да дело – вас и след простыл. Ладно, заболтался я! Пора двигать. Значит так, благородный Данил, как стемнеет – будь готов. А пока отдыхай. Может, девочку тебе прислать?

– Обойдусь. А этот Смерть-Бочка… Много у него людей?

– Хватает.

– Может, проще ему заплатить?

– Трусишь, благородный?

Данил промолчал.

– Нет,– сам себе ответил Сожри-Всё.– Не трусишь. Совесть у тебя зашевелилась. Так пусть притихнет. Смерть-Бочка, пока на атаманство не сел, в Межземном море пиратствовал. Твой, можно сказать, исконный враг. А за людишек его не думай. Половина их с удовольствием войдет в Пять Левых. И вторая половина тоже войдет. Без удовольствия. Когда мы с тобой отправим в Нижний мир дюжину самых буйных. Сожри-Всё имеет вес в Кариомере, сам увидишь. Так что отдыхай, сил набирайся!

И убрался.

Заявился атаман, как и обещал, после заката.С ним – еще четверо.

– Черный Палец,– представил он одного. Остальным внимания не уделил.– Ты готов?

Данил кивнул и встал. Меч уже был пристегнут к поясу, а кольчугу он теперь не снимал даже на ночь.

– Вот,– назидательно сказал Сожри-Всё.– Человек!

Кто-то из его подначальных хихикнул, но под пристальным взглядом вожака осекся и смущенно уставился в пол.

– Мыслю так,– заявил атаман, когда вышли на улицу.– Смерть-Бочкина братва сейчас в разброде.

Проходивший мимо стражник из тюремных вежливо поклонился атаману:

– Здравия, почтенный!

Сожри-Всё небрежно кивнул и продолжал:

– С ним – лбов двадцать.

– А сколько всего? – спросил Данил.

– Сколько их, Черный?

Помощник атамана прикинул:

– «Больше-веселее» – крепкое братство. Сотни две выставит, я думаю.

– Им голоса не дадут! – перебил Сожри-Всё.– Главное – Смерть-Бочка и пара его ближних корешков. Задерись и как его…

– Бам-Сразу,– подсказал Черный Палец.

– Управимся,– сказал атаман.– Я своих поднял полных пять дюжин. Задавим. Главное – Смерть-Бочка. Здоровый кусок. Внаскок не возьмешь, пробовали.

– Теперя энтих пробовальщиков черви жрут,– с опаской сказал один из черноповязочников.

– Просуши штаны,– пренебрежительно бросил Сожри-Всё.– Наш друг его завалит. Завалишь?

Данил усмехнулся:

– Есть сомнения?

– Ну вот. А остальных мы попластаем в смак. Чтоб у прочих тоже штаны намокли! И рынок – наш. А корешок твой и девка, считай, на свободе. Все понял?

– Понять-то понял…– задумчиво проговорил Данил.

– Ну? – насторожился вожак черноповязочников.

– Мне твой план не нравится.

– На попятную решил? – Сожри-Всё даже остановился.

Со второго этажа кто-то выметнул на мостовую бадью помоев.

– Ты, драный пес! – заорал, задрав голову, один из черноповязочников.

– Нишкни,– гаркнул атаман.– Так что, благородный?

– Я от стали не бегаю,– Данил усмехнулся.– Дом, где прячется Смерть-Бочка, хорошо охраняется?

– Прячется? – Сожри-Всё хохотнул.– Чего ему прятаться? Он на своей земле.

– Ты не ответил.

– Дом-то? Обычный. Кабак как кабак. Дверь там, ясное дело, окна, столами можно, значит, загородиться изнутри… Да не станет он городиться! У себя-то!

– Сделаем так,– решительно произнес светлорожденный.– Возьмешь с собой семерых. Самых нешумных. Если там – пара десятков – больше и не потребуется. Арбалеты у них есть?

– В схоронках, если поискать – найдутся. У меня тоже есть парочка.

– Сейчас у них есть арбалеты?

– Навряд ли.

– Добро. Отбирай пятерых – и пойдем.

– Эй,– вмешался Черный Палец.– Ты что, сдвинулся? Сказано же – их два десятка! Да один Смерть-Бочка дюжины стоит. Ты б его видал!

– Увижу,– сказал Данил.– Придется глянуть, раз вы хотите, чтоб я его убил. Его и прочих тоже. Может, оставлю вам с полдесятка, чтоб не скучно было! – Данил засмеялся, и от этого смеха даже Сожри-Всё стало не по себе. За прошедшие сутки у светлорожденного осталось только одно желание – убивать всех, кто станет у него на пути.

– Как скажешь,– согласился атаман, поразмыслив.– Ежели мы их всемером погасим, так крепче этого дела и быть не может. Но смотри, благородный, если они нас прижмут – живьем к Смерть-Бочке лучше не попадать. Хуже магхара тварь!