Гавань Командора - Алексей Волков

Единственный сигнал с флагмана, и семь кораблей погрузились во мрак. Ни единого огонька не светилось на палубах. Пусть появился реальный риск столкнуться, бесславно погибнуть в пучине, однако какая война обходится без риска?

Я не мог видеть происходящее, однако знал, что сейчас вся моя немногочисленная эскадра легла в поворот. Но только не в ту сторону, в какую думали наши противники.

Земля, скрывающаяся прямо по курсу, нервирует. Малейший просчет, и смерть будет неизбежной. Даже в неравном бою шансов уцелеть значительно больше, чем при столкновении с рифами.

Самые глазастые матросы старательно пытаются высмотреть что-либо по носу. Слух напряженно пытается уловить плеск сталкивающихся с камнями волн. А тут еще идущие в такой же тьме товарищи. Того и гляди, какой-нибудь свой же фрегат налетит, ударит в борт, и тогда все.

Я тяну до последнего. До того момента, когда уже становится невмоготу. Берег должен быть рядом. Только ночь безлунная, и разглядеть что-либо практически невозможно.

Пора!

Фрегат легко ложится в поворот. Теперь ветер дует нам в спину, и главным становится проскользнуть между Шотландией с одной стороны и англо-голландским флотом – с другой.

Костя тоже повернул. Но о судьбе остальных ничего не знаю. Огней по-прежнему не зажигаем. Видимости никакой. Кто, где, куда – ничего не известно. Одна лишь надежда на лучшее да понимание, что хотя бы двух опасностей пока избежали: рифов и столкновения. Если они не ждут нас впереди.

– Бриты идут. – Жан-Жак сумел углядеть далеко слева огонек.

Наши противники с опасностью считались, а с нашим существованием – нет. Наверняка боялись лишь одного – не упустить небольшую эскадру в ночной темноте. Не ведая, что мы расходимся с ними на контргалсах.

Во многих знаниях многие печали… Зачем же портить людям настроение раньше времени?

Неведение тоже не приносит радости. В Косте я уверен и без кратких сообщений по радио. А вот где остальные корабли…

Точка встречи определена заранее. Все равно нас неизбежно разнесет по морю, и мы вряд ли утром окажемся вместе. Кого-то отнесет течением и ветром. Может, и меня. Я же не корчу из себя великого мореплавателя. И даже Валеры со мной нет.

Интересно, как там они? Судя по количеству преследователей, дорога стала менее опасна. Однако флот у союзников большой. Таких эскадр могут сформировать с десяток.

Или не особенно могут? Ведь приходится какое-то количество кораблей держать в Средиземном и Карибском морях. А основные силы стоят, карауля эскадры Турвиля.

Собственно, на это и был рассчитан мой план. Узнав о возможной высадке, союзники будут вынуждены строже следить за основными силами французского флота. Тут уж не до конвоев. Выделенные против последних корабли должны быть перенацелены на мой авангард. А там – как повезет.

Пока везло.

Без связи плохо, однако сигналить я не решался. Стоит какому-нибудь не в меру глазастому британцу или голландцу заметить огонек, и весь маневр накроется медным тазом.

Лишь спустя два часа, когда, по всем расчетам, наши преследователи должны были оказаться далеко за кормой, я приказал послать короткий сигнал. Ответом были три огонька. Остальных мы не дождались.

Но и три неплохо. Мы свернули чуть мористее, чтобы хотя бы отдалиться от опасного берега. Идти сразу стало веселее. Команды смогли повахтенно отдохнуть. Я и сам поспал пару часов. Хоть как командующий флотилией был в ответе за все, однако дурная от усталости голова еще никому и никогда не помогала.

Отдых на войне не роскошь, а необходимость.

Ближе к утру мы стали более активно обмениваться сигналами. Но уже не с тремя кораблями, а только с двумя. И лишь еще позже вдали замаячил приветливый огонек. Судя по выдуманным нами позывным, не хватало двух фрегатов и бригантины. Еще не так плохо для ночного плавания. Тем более оставалась надежда, что пропавшие самостоятельно подойдут к точке рандеву. Капитаны там опытные. Вряд ли запаникуют, оставшись одни.

Потом в положенное время тьма стала сменяться сумерками. Не короткими, как на уже привычном юге, а неторопливыми, северными.

В постепенно расходящейся мгле наши корабли сблизились. Гораздо приятнее видеть соратников рядом. Даже настроение становится другим.

– Там впереди два корабля, – заявил мне Жан-Жак.

Для меня на море виднелись лишь какие-то малопонятные расплывчатые пятна. Но я доверял зрению своего бессменного канонира больше, чем своему, и привычно скомандовал:

– Два румба влево! Прибавить парусов!

Последнее потому, что хотелось добраться побыстрее. Ведь наверняка это опередившие нас наши же корабли.

– Стоят на якорях. Паруса убраны, – сообщил Жан-Жак. И чуть другим тоном: – А ведь один из них – линкор.

Это автоматически означало, что перед нами враги. Кораблей подобного класса у нас просто не было. Подмогу же нам никто посылать не станет. Да и куда ее посылать?

– Орудия к бою! Приготовиться к абордажу! – Нападение – лучший способ выживания. Истина, усвоенная мной во время карибских походов. – Атакуем с ходу! Передать на остальные корабли! Стрелять только в упор, если не будет выбора.

Сам я надеялся, что выбор будет. Конечно же, в нашу пользу.

Мы едва не летели навстречу судьбе. В правильном бою линкор мог порядком поколошматить своей тяжелой артиллерией, и оставалось надеяться лишь на стремительность маневра.

Британцы заметили нас слишком поздно. Мы подходили почти с запада, с темной стороны горизонта. Да и не сразу определишь, что за корабли уверенно идут на сближение. Нам-то по всем канонам полагалось бы немедленно удирать.

Не любитель я стандартных решений.

На вражеских кораблях засуетились. И линкор, и фрегат стали поднимать якоря. На мачты торопливо полезли марсовые. Заиграл горн, приказывая заряжать орудия. Но пока их еще зарядишь…

Высокий борт линкора оказался совсем рядом. Мы накатывались на него, и уже не было силы, способной предотвратить неизбежное.

– На абордаж!

И рев команды повторил следом:

– На абордаж!

Когда звучит сигнал вперед,В бою никто не отстает,И каждый хочет жизнь свою продать дороже…

Жаль, не было над нами Веселого Кабана.

Но некогда жалеть. Шпага в руке, борт – рядом.

Столкновение…

17

Отец и дочь. Родина

– Признаюсь вам как старому другу, Эдди, кое-кто был сильно недоволен вашими действиями в Вест-Индии. А некоторые попытались пойти еще дальше и причислить вас к тайным сторонникам свергнутого короля. – Первый лорд Адмиралтейства скупо улыбнулся, показывая, что он сам ни за что не поверил бы подобной ерунде. – Но они слишком перегнули палку. Ваша верность Вильгельму неоспорима. Однако тяжелое положение островов…

Его собеседник подождал, не последует ли продолжение, и лишь когда удостоверился, что речь пока закончена, ответил:

– Такое положение сложилось еще до моего прибытия на Ямайку. Более того, по нерасторопности команды фрегата я, как вам несомненно известно, по пути попал в плен.

Первый лорд важно кивнул, подтверждая, мол, известно.

– Когда же плен закончился, положение островов было плачевным. Эскадра погибла по вине командора Пирри и моего предшественника, недооценивших противника. Кингстон подвергся налету. В итоге на день моего появления не оставалось никаких сил, дабы пресечь действия французских флибустьеров.

Новый кивок подтвердил, что и это объяснение является непреложным фактом, оспорить который невозможно.

– Ваш предшественник казнен за государственную измену, – счел нужным дополнить первый лорд. – Жаль, что мы не смогли проделать то же с командором Пирри из-за его бесславной гибели.

Лорду Эдуарду почудилось, что в словах его старого друга звучит намек на вполне возможную судьбу, ожидающую следующего губернатора заморских колоний. То есть уже его самого.

– Острова отстоят на большом расстоянии друг от друга. Предугадать, когда и где будет нанесен следующий удар, почти невозможно. Отсутствие же флота связало меня по рукам и ногам. – Несмотря на неприятный холод в сердце, лорд Эдуард говорил бесстрастно. – Наши испанские союзники попытались атаковать Пор-де-Пэ, но были наголову разгромлены.

– Не повезло, – прокомментировал первый лорд, при этом не сумев до конца скрыть удовольствия.

Проигрыш союзника способен радовать не меньше, чем разгром врага. Порою даже больше. Нет ничего хуже чужой победы на фоне собственного поражения.

Говорить дальше собеседник первого лорда не стал. Просто потому, что дальше следовали уже чисто его ошибки.

– Но был еще один захват пиратами Кингстона, – напомнил ему первый лорд. – А затем – рейд по остальным нашим островам.

– Нам попался весьма достойный противник, – признался бывший губернатор. – Один его налет на Картахену чего стоит. Хотя войск у испанцев было не в пример больше, чем у нас.