Разбитое сердце - Белла Джуэл

Об этой ли ночи говорит девушка? Потерял ли он тогда рассудок? Страдал ли все время до того момента, как все начало рушиться? После аварии он работал на износ, и казался вполне нормальным…но потом…он был очень сильно загружен и я не думала, что что-то не так, поэтому и не обращала особого внимания. Я целый месяц жила бок о бок с мужем, и не знала, что он безумно страдал все это время! Если бы я знала, возможно, все не закончилось бы так печально. Возможно, он бы не шагнул в пропасть.

Макс.

О, Боже.

По моим щекам потекли слезы. Я рванула вперед, пытаясь выйти на улицу. Мне срочно нужен был воздух. Боже, я просто не могла дышать. Почва уходила из-под ног, и я дрожащими руками расталкивала людей, пытаясь вырваться из бесконечного потока. Я не понимала, куда иду, потоку людей просто не было конца и края. Меня толкали со всех сторон, в глазах помутнело, и я начала задыхаться.

Но толпа все ревела. Обезумевшие люди топали ногами, и я просто утонула в этом океане. Ничего не замечая вокруг, они как сумасшедшие махали руками, сносили друг друга с ног, чтобы пролезть поближе к рингу. Я лихорадочно металась, пытаясь понять, где нахожусь, но было тщетно. Слезы текли ручьем, и я лишь неуклюже крутилась на месте. Люди закричали еще громче, я подняла голову и увидела, как Рейд наносит последний удар в лицо Макса.

Мой муж упал. Из его многочисленных ран хлынула кровь, и мой живот скрутило. Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Слезы застилали глаза, но я смогла увидеть его проницательный взгляд. Ему больно. Боже, ему очень больно! Я изо всех сил рванула к нему, с твердой уверенностью помочь ему на этот раз. Люди сходили с ума. Рейда объявили победителем, но я не сводила глаз с Макса. Он сплюнул кровь прямо на пол и принял сидячее положение, отчаянно выкрикивая мое имя.

Однако у меня ничего не вышло, потому что чей-то локоть ударил меня прямо в глаз, и я провалилась в темноту.

ГЛАВА ТРИННАДЦАТАЯ

ТОГДА – МАКС – АВАРИЯ

Была туманная ночь. Прохладная погода окутала все легкой изморозью. В темноте на дороге ничего не было видно, кроме ускользающей белой линии. Я ехал медленно, из всех сил стараясь следовать дорожной разметке, и внимательно смотрел, нет ли встречных машин. Я был уже не далеко от дома, мне оставалось минут пять или даже десять при таких дорожных условиях.

В последнее время я практически не вылезал из клуба. Удивительно, но мне даже это нравилось. Воспользовавшись услугами дизайнера, я его модернизировал. Вместе с дизайнером мы выбрали новые яркие цвета, и в результате вместо старого захудалого клуба у нас получилось новое и очень современное заведение. Мне предстояло сделать еще очень много, но это был хороший старт. На ремонт у нас ушло полтора месяца, однако, теперь клуб снова открылся и успешно процветал. Люди любили это место. Они приезжали со всех уголков, чтобы выпить и потанцевать именно здесь.

Участие Беллы во всем этом ограничивалось лишь вопросом: «все ли в порядке?». Она не приходила в клуб, и я не винил ее за это. Это вовсе не ее поприще, и, в принципе, на меня это никак не влияло. Я не ждал, что она будет проводить время в клубе. Более того, когда у нас появятся дети, я бы не хотел, чтобы они стали частью этого бизнеса. В нашей жизни складывалось все просто замечательно и гармонично. Единственная сложность заключалось в том, что сейчас я был занят усиленным поиском персонала, и в клубе мне приходилось проводить гораздо больше времени, чем хотелось бы.

Кроме того, в цокольном помещении я открыл бойцовский клуб. Я не поставил Беллу в известность потому, что не был уверен, что она одобрит все это. Бои представляли собой лишь боксерские поединки и не несли никакой опасности, но, тем не менее, это все-таки бои, а Белла всегда была против насилия. Помимо бойцовского ринга я организовал спортзал, который работал в дневное время, пока ночной клуб закрыт. Каждую субботу мои боксеры соревновались за деньги, и люди с удовольствием увлекались этим. Им, определенно, нравилось делать ставки и наслаждаться сложившейся атмосферой.

Мои ночные доходы увеличивались в три раза, так что, это более чем стоящее мероприятие.

От мыслей меня отвлек резкий звук визжащих шин. На противоположной стороне дороги я увидел машину, стремительно летящую в кювет. Несмотря на то, что мы находились на центральном шоссе, в темное время суток здесь было довольно безлюдно. Это была первая машина, которую я встретил на своем пути. Когда исчез свет ее фар, я резко ударил по тормозам, и выскочил из машины. Было очень темно. Я достал из бардачка фонарик и побежал к месту аварии.

Может быть, машину занесло, а может кто-то внезапно выскочил на дорогу? Я не понимал, почему машину так выкинуло с дороги. Я подошел к обочине на противоположной стороне, и мое сердце бешено застучало. Я приглушил фонарик, пытаясь разглядеть машину. Среди деревьев, которые стояли вдоль дороги, было чертовски темно, хоть глаз выколи. Чувствуя прилив адреналина по всему телу, я быстро начал спускаться в кювет, слегка притормаживая во время скольжения по склону. Очень крутой склон, и это совсем не хорошо.

Я увернулся от деревьев и направил свет фонарика на тропу, которую, судя по всему, оставила за собой машина. Наконец, в луче света передо мной предстала груда серебристого металла. Мое сердце остановилось, когда я увидел разбитую машину. Она была смята вокруг дерева, и из нее шел дым. К горлу подкатил комок дикого страха и я быстро побежал, как только мог, набирая на ходу номер скорой помощи. Если пострадавшие все еще живы, то явно находятся в тяжелом состоянии.

Через пару секунд мне удалось дозвониться, и я во весь голос прокричал в трубку о том, что случилось, и где предположительно находится машина. Я пытался направить фонарик в окна машины, но было совсем ничего не видно. Женщина на другом конце провода сообщила, что скорая сейчас приедет и попросила никого не трогать и не двигать. Я убрал телефон, затем стал тянуть за ручку двери. Я все тянул и тянул. Наконец, я ее выломал и дверь открылась.

— Эй, — позвал я, прислушиваясь к каждому звуку.

Я направил фонарик в салон машины и из моего горла вырвался болезненный крик. Я увидел человека, вдавленного в переднее кресло. Он был уже мертв, и сцена, которая предстала передо мной, заставила мое тело оцепенеть от ужаса. Я заставил себя продолжить осмотр машины. Кто-то мог быть живым. Нельзя их пропустить. Я направлял фонарик по кругу, но машина была согнута напополам, и я не мог увидеть вторую сторону.

Лобовое стекло было выбито, и весь капот был в крови. Я обежал машину с другой стороны, и попытался заглянуть внутрь через пассажирскую дверь. Она была вся искорежена, но я был уверен, что там еще кто-то есть. Чертовски сложно вымолвить хотя бы слово при виде того, что осталось от машины. Я снова и снова пытался кого-то позвать, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.