Прощайте, любимые - Николай Горулев

Четким строем шли по Ленинской, спустились к мосту через Днепр, а за ним заднепровская часть города с заливными лугами и одноэтажными домиками. Самое примечательное здесь — пивзавод, аэродром да на выезде из города на шоссе Орша — Могилев строящийся авторемонтный завод.

Шли молча, четко отбивая шаг. И Сергею вспомнилось, что вот таким четким строем ходили они на демонстрациях. С военными песнями, под музыку своего оркестра. В городе знали — студенты пройдут так, что будет любо-дорого посмотреть. Сейчас было не до песен.

Пришли во двор большой новой школы. Она напоминала штаб действующей армии. Куда-то шли и бежали посыльные, звонили телефоны, кто-то кому-то доказывал, что за невыполнение приказа в военное время грозит суд военного трибунала.

Тут же стояла походная кухня, а в стороне сидели и молодые и пожилые люди в гражданских костюмах, вооруженные винтовками, гранатами, противогазами. Кое-кто из них чистил оружие.

К студентам вышел моложавый человек в милицейской форме с ромбом в петлицах.

— Товарищи студенты, — устало сказал он, выслушав четкий доклад Валентина. — В районе Луполова предполагается высадка вражеского десанта. Вам отведен участок у железнодорожного моста через Днепр. Отдохнете и через час в путь. Жаль, что кухня наша еще не работает— придется сбегать в магазин за сухим пайком...

Валентин что-то вполголоса сказал милицейскому начальнику. Тот кивнул головой и объявил:

— Проверьте оружие. У кого оказались учебные винтовки — замените на нашем складе в подвале. Кроме того, получите патроны. Можно разойтись...

Сергей, Федор, Иван и Эдик держались вместе. Союз, заключенный ими в дни учебы, приобрел сейчас совсем другой смысл. Если прежде они вместе сидели над конспектами, вместе ходили в кино или просто собирались поболтать на перемене, то теперь каждый из них почувствовал ответственность за судьбу другого. Мало ли что может случиться — они должны быть рядом, чтобы помочь, чтобы, если понадобится, выручить друг друга из беды.

Заменив учебные винтовки на боевые, обвешавшись патронташами, вышли на улицу,

Это был четвертый день войны. Через деревянный днепровский мост на Луполово ехали видавшие виды машины — в них сидели осунувшиеся усталые люди с красными от бессонницы глазами, ехали на подводах с небогатым домашним скарбом, везли ручные тележки, уставленные чемоданами и узлами, шли пешком, налегке. Все были уверены, что даже если фашисты прорвутся к Могилеву, то через Днепр их не пустят и Луполово на этот случай окажется пристанищем для беженцев, которые шли и ехали издалека.

— Айда в гастроном, — скомандовал Иван.

— С оружием? — спросил Эдик. — Неудобно как-то.

— А ты про эти удобства забудь, — сказал Федор. — Теперь, брат, винтовка — твоя лучшая подруга. С ней и днем и ночью...

— Похоже, что так... — согласился Сергей. — Ну, пошли, купим чего-нибудь пожевать.

У гастронома толпился народ.

— Не хватало еще в очереди стоять... — проворчал Эдик.

— Пробьемся штыком и гранатой, — пытался пошутить Сергей, но тут ребята увидели на дверях магазина небольшой висячий замок.

— Вы не знаете, в чем дело? — спросил Иван у женщины, которая пыталась сквозь витрину увидеть кого-нибудь в магазине.

— Одни говорят — на обед ушли, другие — якобы завмаг и продавцы сбежали. Никто толком ничего не знает.

— Как это сбежали? — удивился Иван.

— Обыкновенно. Вы разве не слышали, что некоторые работники магазинов укатили на восток с выручкой в кармане...

Ребята переглянулись.

— Вот что, — сказал Иван хлопцам так, чтобы слышали все, кто толпился у магазина. — Вы здесь подежурьте на всякий случай, а я к милицейскому начальству.

Иван поймал человека с ромбом в петлице в коридоре школы. — Я из пединститута. Пошли в гастроном, а он закрыт. Говорят — завмаг и продавцы сбежали. — Чушь какая-то, — сказал начальник. — Вот подлецы. Таких бы расстреливать на месте. Идем... — Он зашел в кабинет и долго звонил куда-то, кажется, в горторготдел. Потом бросил трубку и сказал: — Вот что, хлопцы. В горторготделе сами не знают, что случилось. С утра с магазином связи нету. Вы взломайте замок, становитесь за прилавок и торгуйте. Понятно?

— Непонятно... — растерянно пробормотал Иван.

— А ты не теряйся, студент. Время военное. Иди и выполняй приказ.

— Там же грабить начнут... без продавцов.

— Ты что, не понял? Вы студенты, народ грамотный, считать умеете, будете продавцами. А насчет грабежа — у вас в руках оружие. Теперь понятно?

— Как будто, — нехотя согласился Иван. — Но мы ведь должны идти к железнодорожному мосту.

— Пойдут без вас. А вы давайте в магазин. Вечером магазин на замок и выручку в банк. Выполняйте.

Иван повернулся и пошел.

У магазина ребята не заметили тени недоумения на лице Ивана.

Он распоряжался быстро и четко, как будто всю свою жизнь только и делал, что взламывал замки.

Народу у магазина собралось много. Одни смотрели на действия студентов с сожалением, другие с любопытством, третьи — откровенно возмущались.

— Если так и дальше пойдет — все разграбят, растащат по щепочкам. Государство...

— Вам что, государство не нравится? — кричал Иван, подкладывая под пробой найденный во дворе магазина ломик. — Тогда идите на запад, целуйтесь с Гитлером.

— Эй, ты, молокосос, осторожно, — бросил кто-то из толпы. — А то за эти слова и в морду можно.

— Тихо! — крикнул Федор, видя, что замок выскочил вместе с пробоем.

Иван загородил дверь и объявил:

— За прилавками будем стоять мы четверо. Каждый рассчитывается за тот товар, который ему необходим. Можно заходить, граждане.

Граждане, среди которых оказались и любители легкой наживы, рванулись в магазин. Некоторые сами бросились за прилавок.

— Назад! — приказал Иван. — В очередь!

Голос его потонул в сплошных криках голодных, заждавшихся, обозленных людей. Иван снял курок с предохранителя, поднял винтовку над собой и выстрелил. В магазине сразу наступила мертвая тишина. Только слышно было, как с потолка посыпалась штукатурка.

— Вот так, — сказал Иван, — а теперь пожалуйста... Это был тяжелый день. Если со штучным товаром еще получалось, то отпуск на весах был настоящей мукой. То не хватало гирь, то ребята не знали, как с ними обращаться и как высчитывать предварительно взвешенную тару из общего веса, а потом умножать на стоимость каждого килограмма. Случалось, что покупатели ставили ребят в тупик и те не знали, как поступить. В такие моменты обращались к Ивану, и тот, с ожесточением потирая лоб, принимал решение.

В конце дня к магазину подкатила ручная тележка. Вошел ее владелец — здоровенный мужчина с полной, посапывающей от собственного веса женщиной.

— Мука есть? — требовательно обратился он к дежурным ребятам.

— Есть, — ответил за всех Иван.

— Нам два мешка, — сказал мужчина. — Отпустите.

— Нет, — вмешался Сергей. — Что это за норма такая? А другие придут — им ничего?

— А может, другим не надо? — усмехнулся мужчина. — А я плачу с надбавкой.

— Какой надбавкой? — поинтересовался Федор. — За культурное обслуживание покупателя.

— Пользуетесь обстановкой, — вспылил Эдик. — Думаете, если война, так можно спекулировать, наживаться? Вот остановят фашистов на Днепре да как погонят назад, что тогда с двумя мешками делать будете?

— Блинов напечем да вас в гости покличем, — вздохнула полная женщина. — А вам, соколики, все равно, что с мукой, что без муки. Продайте.

Иван посмотрел на своих мушкетеров. Эдик чуть не дрожал от ярости. Федор смотрел на мужчину с подозрением, Сергей с равнодушным любопытством.

— А почему вы не в армии? — строго спросил Иван. — Укрываетесь? — Вот! — Мужчина протянул за прилавок длинную волосатую руку. — Видишь? На левой нет аж трех пальцев.

— Сергей, Федор! Отпустите, — распорядился Иван. — А мешки со склада пусть сам таскает...

— Трех пальцев нет, — возмущался Эдик, — Явный дезертир, а ты его мучицей подкармливаешь.

— Успокойся, Эдик, он ведь не грабит.

— Думаешь, он покупает за трудовую копейку? Черта с два. Уверен, что ты проявил беспринципность.

— А лучше было бы, если бы все это разнесли без копейки?

— Ты думаешь?... Неужели ты думаешь, что они придут в Могилев?

— Не знаю, Эдик, — хмуро сказал Иван. — По крайней мере, их еще нигде не остановили, хотя бы на день...

Из склада появились Сергей с Федором. Мужчина нес на плечах мешок муки. Позади, держась за край мешка, плелась, тяжело дыша, его полная жена. Когда мужчина погрузил на тележку и второй мешок, а Федор бросил в кассу, словно разглаженные под утюгом, денежные купюры, Иван объявил:

— Шабаш, ребята. Нормальные магазины давно закрылись.

Дверь заперли на железный ломик, приклеив снаружи бумажку «закрыто», и устало опустились кто на прилавок, кто на мешок с сахаром, кто на радиаторную батарею. Все вдруг заметили, что в магазине не на чем сидеть — нет ни табуреток, ни скамейки. Это, наверное, так было заведено, потому что покупатель приходил не за тем, чтобы посидеть и покалякать с продавцом, а за покупками, которые хотел приобрести без всякого промедления.