Секрет Светлячка - Елена Владимировна Гуйда

немного дурно. Я отправилась к целителю. Льер Петренс осмотрел меня, сказал, что все из-за женских недомоганий и нервов. Выписал мне настойку, даже магией не влиял. Я приняла настойку и ушла домой.

Мэл перевела дыхание, сделала глоток чая. Она помолчала, я не подгоняла ее.

– Отец оставил на меня булочную. Велел стоять за прилавком, раз мне стало лучше. И ушел на рынок с мамой, – Мелани умолкла, явно пытаясь совладать с эмоциями. – Хорошо, что ушли, получается. И… дальше я не понимаю, что произошло…

Руки Мелани задрожали, она расплескала чай, и я осторожно забрала кружку и отставила на прикроватную тумбочку.

– Мэл, я не верю, что ты могла сделать умышлено нечто настолько ужасное, – заговорила я жестко. – Слишком давно и хорошо тебя знаю, чтобы не верить в то, что ты на такое способна. Ты вообще, до этого хоть знала, что существуют такие звери, как шайры? – она мотнула головой, и я продолжила. – Но! Боевые имперские маги – скептики. Они потребуют если не доказательств невиновности, то хоть обоснований. Или ты отправишься под суд. Тебя будут допрашивать менталы. И тогда не важно будет уже – виновна ты или нет. Тебя ждет жизнь калеки. Будешь как Мартин, которого при себе держит льер Петренс – трех слов связать не сможешь. Потому дай мне что-то, с чем я смогу прийти к начальству и сказать: «Мелани невиновна!»

– А если виновна?! – вспыхнула Мэл, вскочив с кровати и заметавшись по комнате. – Если все это я?!

– И это тоже аргументируй.

– Я понимала, что делаю, – буквально выкрикнула Мэл, и села просто на пол, там, где стояла, обняла колени и заплакала.

Хорошо, что заплакала. Со слезами уходит напряжение. Значит, уходит шок, просыпаются человеческие чувства. Когда человек снова способен искренне засмеяться или заплакать, то значит он идет на поправку.

– Подробней, – буквально приказывала я, глядя на подругу, но не позволяя себе поддаться жалости и прекратить этот допрос.

– В меня… словно… что-то вселилось, – всхлипывая заговорила она. – Словно мной овладела чужая воля. Я понимала все, но не могла ничего с этим поделать… боги… это ужасное чувство. А если бы этот кто-то захотел убить моих родителей? Это… кошмар.

У меня мурашки прошли по коже после ее слов. Это звучало так ужасно. Представить страшно, что ей пришлось пережить. И что кто-то вот так может взять под контроль любого. Кто?!

Боги… Жителям этой улочки сильно повезло, что шайра была слишком молодой. Иначе, она точно натворила бы бед. Но если бы льер и льера Терстон были дома, то, возможно, этого не произошло бы. Тот, кто взял под контроль сознание Мэл знал, что никто ему не помешает осуществить задуманное. И действовал. Значит ли это, что он где-то рядом и следит за ней?

– Ты не обращала внимание, кто-то еще был рядом с тобой тогда? Может, на улице, или в булочной? Может общался с тобой или прикасался. Так обычно действуют менталы.

Мелани задумалась, но все же отрицательно мотнула головой:

– Если и был, то я не обратила на него внимания.

Или он так сделал, чтобы не обратила. В любом случае, все это достойно внимание командира. И ему решать, как поступить с Мэл. А значит… мне следует быть убедительной. Очень убедительной!

Глава 9.5

Решить все необходимо было сразу. Не откладывая до более удачного времени. В первую очередь, потому что Мелани необходим был уход целителя. Не понятно, как это влияние скажется на ее здоровье. Да и не получится ли так, что сейчас, едва мы отвернемся – в нее снова что-то вселится. Это, как по мне, самое страшное. Ведь одно дело пережить и попытаться забыть. И совершенно друге – постоянно ждать повторения. Бояться неизвестности – хуже всего. С этим страхом справиться практически нереально.

Я все еще помнила этот страх. Страх, что кошмар придет за мной, стоит только расслабиться. И пусть сейчас это чувство притупилось, это никак не значит, что оно совсем исчезло. Иногда, оно возвращалось в паническом приступе, в чувстве, будто за мной следят, в ночных кошмарах.

Когда понимаешь, чего ждать и как с этим справиться – это преодолимый страх. А когда нет…

Значит, нам необходимо было понять природу всего этого. Но, для начала, убедить командира, что все не так, как кажется на первый взгляд. Что-то придумать, как все объяснить так, чтобы мне помогли. Мне – целителю-практиканту, работающему с отрядом первый день.

И идея родилась за три ступеньки до того, как я вернулась к остаткам нашей группы в магазинчик пекарни.

– Мне необходимо поговорить с Нилай, – выпалила я прежде, чем на меня посыпались вопросы. – Мне кажется, что портал, через которые впустили драгов открыла она.

На такую тишину в ответ я даже не надеялась.

Взглянула на мужчин, что до этого момента что-то обсуждали между собой. Выглядели они, мягко говоря, шокированными. Маэл медленно взглянул на Кирая и протянул емкое:

– М-да…

Кирай же просто смотрел на меня. Кажется, что от меня он такого не ожидал, отправляя попытаться опровергнуть утверждение Часиков. Его лицо окаменело, а черные глаза стали словно самая темная бездна. Причудливая игра света. Потому что мне показалось, что его глаза рассек золотистый вертикальный зрачок. Змеиный зрачок. И полная тишина. Такая тяжелая, звенящая и… абсолютно непонятная. Ведь дураку ясно, что эти дела связаны. И если они считают, что Мэл виновна, но и Нилай не может оказаться непричастной.

– Я предлагаю не топтаться на месте, – преувеличено бодро выпалила я, даже намереваясь прямо сейчас и отправиться в госпиталь.

В общем-то это было логично. Без ее свидетельств я не смогу ни обелить Мелани, ни объяснить про управление ее сознанием своим коллегам.

– Полчаса, как в группе, а уже тебя подсиживает, – слегка ошалел от моего приступа жажды деятельности Маэл, обращаясь явно к нашему командиру.

Как-то я не рассматривала ситуацию с этой стороны. На самом деле, я никого не подсиживаю, даже командовать не пыталась. Просто если пытаться объяснить, то лучше…

– Позволишь? – наконец оторвав тяжелый, пронизывающий просто взгляд от меня и переведя его на Часики, скорее приказал уматывать, нежели спрашивал какого-либо разрешения начальник.

Вот в этот момент улыбчивый боевой маг, не упускавший возможность съязвить, заткнулся и абсолютно молча покинул булочную.

Стало тихо. Я только теперь заметила, что стекла