Дикое сердце ветра - Елена Ларичева

А вдруг вещи взаправду наделены душами, как считают дикари? Мы, дети городов, брезгливо высмеиваем открывшиеся аборигенам тайны. И лишь сами, оказавшись вдали от цивилизации начинаем постигать душу собственных творений, стыдливо прячем глаза, боясь признать явное? Мы - часть бурлящей, кипящей энергии, составляющей Вселенную, и на крошечные доли мгновения обретаем осязаемую форму. Дунет ветер Вечности - и нас нет…"

Он внезапно остановился, сделал глубокий вдох, сгоняя с себя внезапно накатившее наваждение. Куда он идет? Зачем? Обратно в поселок к людям!

Он развернулся и зашагал навстречу ветру.

Вопреки всем планам, экспедиция тут уже почти два года. Ему помогает третья группа рабочих. Чего только он не обнаружил! Первой была машина молний - небольшой, отделанный под дерево ящик на колесиках, испепелившая двоих, стоило задеть один из его углов.

Потом были картины, изображения на которых проявлялись только при свете полярных сияниях; кресло, способное взлетать, как и платто гатуров. Оно поднималось на высоту в половину человеческого роста, зависало там, если постучать по левому подлокотнику, и опускалось, если по правому… Находок было множество, но понять, как они работают и для чего созданы удавалось очень редко.

Уф! Вот и лагерь! Он почти испугался. Еще десять - двадцать минут во власти ветра и снега очистят его помыслы, и часа четыре он будет вполне вменяемым.

С трудом пробравшись по высоким сугробам до ближайшего размороженного дома, он выключил фонарь, прислонился спиной к стене и погрузился в размышления.

Кто он? Человек ли? Он вновь и вновь возвращался к подслушанному разговору. Может, он не так его понял? И как жить, если выяснится, что он непонятное существо: не гатур и не дитя своих земных родителей?

"Кем бы я ни был, я человек!" - словно молитву твердил он про себя. Получалось не очень убедительно.

Чуть слышный, серебряно-чистый звон бубенцов вдруг оторвал его от мрачных дум. Звон? Здесь, за многие-многие сотни анр от базы?

Летящий почти параллельно земле снег на секунды заклубился, собираясь в размытые силуэты собачьей упряжки, сгорбленную фигуру в санях и бегущих позади людей в коротких полушубках. Нет, снова ветер шутит. Снежные хлопья взметнулись вверх, стирая видение, заклубились и осели. И никого… Но Бартеро отчаянно захотел оказаться в укрытии. Дверь дома темным пятном вырисовывалась на фоне более светлой стены.

Щелкнув выключателем фонаря, он вошел внутрь. Свет странно преломлялся. Казалось, что обледеневшие стены мерцали зеленоватым, чуждым людям огнем. Отголосками чьих-то оборвавшихся жизней проступали такие знакомые предметы быта: стол, завалившийся на бок, когда вода хлынула внутрь; шкаф, в котором, помнится, обнаружили тряпичных кукол… Бартеро переходил из комнаты в комнату. Сейчас его взгляд словно проникал сквозь время, как луч фонаря в толщу прозрачного льда, преломляясь, рождая причудливые тени.

Еще одна дверь. За ней не до конца размороженная комната: узкий коридор, проплавленный во льду. Странно, он сильно потрескался от тепловых пушек.

Бартеро потрогал стену рукой. Верхний слой раскрошился. Тогда инженер надел металлическую перчатку, ударил кулаком. Еще и еще… Ледяная крошка охотно сыпалась под ноги. Еще удар… Куратор в ужасе отшатнулся. Из стены застывшей воды на него смотрела женщина. Некрасивая, но своеобразная - с крупным носом с горбинкой, выдающимся на плоском лице, круто изогнутыми дугами бровей.

Понимая, что нашел лишь несчастную жертву оледенения, Бартеро облегченно вздохнул, приблизился к ней, чтобы рассмотреть получше, и вновь заколотил по податливому льду, высвобождая пленницу, но вскоре убедился - предназначенная задержать скольжение перчатка абсолютно бессильна перед вновь ставшим твердым льдом. Хрупкие участки закончились. Со странным тоскливым чувством оставляя свою находку, Бартеро окунулся в метель.

Он уже подходил к своему домику, как вместе с бесприютным воем ветра до него донеслись крики. Дверь в одно из жилищ рабочих отварилась, и нечто огромное, черное призраком нечистого унеслось в клубящуюся снегом темноту. Быстро, насколько это было возможно при таком ветре, инженер поспешил туда.

- Господин Гисари! - покрытое кровоточащими царапинами лицо Свирта выглядело бледнее, чем у только что найденной утопленницы. - Господин Гисари, эта тварь чуть нас не разорвала! Помогите Ирзену, пожалуйста!

Повременив с разбирательством, Бартеро бросился к окровавленному человеку, с которого сейчас срезали рубашку. Рабочий пытался сдержаться, сжал зубы, но сдавленные стоны вырывались из его расцарапанной груди.

- Кипяченая вода есть? Быстро разведите антисептик! - инженер уже склонился над Ирзеном. - И спирт! Да не ему. Мне руки ополоснуть!

Оказалось, битье по льду не прошло даром. Ладони неприятно защипало.

- Держите его крепче!

Бартеро встал на колени и, поливая антисептиком вспоротую до костей плоть, принялся водить левой рукой над уже орущим от боли рабочим.

От напряжения из-под золотистых волос стекали капельки пота, тошнотворным туманом накатила слабость, но Бартеро приказал себе не останавливаться. Как сквозь мутную воду он различал слабое свечение на ногтях своих рук и на заживающей груди раненого.

С громким звоном лопнула лампочка на стене. Один из держащих Ирзена забубнил молитву, остальные, не отрываясь, смотрели на затягивающиеся тонкой розовой кожей страшные следы когтей. Если бы хоть кто-то поднял газа на товарищей, то увидел, как по их волосам струятся голубоватые искры…

Когда кровотечение остановилось, а истерзанные грудь и руки зарубцевались, Бартеро подозвал Свирта.

- Что вы, господин Гисари, вы же с ног валитесь, - робко запротестовал тот. - И вообще, это моя вина.

- Чья вина - потом разберемся. Иди сюда, - инженер собрался с силами. - Ляг и терпи. Ничего приятного не обещаю.

Через десять минут обессиленному куратору экспедиции уже протянули чашку разбавленного спирта и плитку шоколада, а Свирт, перебиваемый товарищами, начал свой рассказ:

- Господин Гисари, я виноват. Я предложил ее разморозить и зажарить.

- Кого зажарить? - не понял Бартеро.

- Птицу. Ту огромную. Мы их постоянно находим. И сегодня одну нашли. А что? Мясо мороженое… Что ему при таком холоде сделается?

- Выходит, ничего, - Бартеро задумчиво почесал натертую очками переносицу.

- Мы ее сюда принесли, разморозили, хотели ощипать и в печку сунуть, - добавил другой рабочий.

- Ирзен ощипывал.

- А она вдруг ожила!

- Набросилась на него! - принялись дополнять остальные.