Там, где свет. История первой леди США - Джилл Байден

многие из которых ведут маргинальный образ жизни. Он отвел этому значительную роль в своей политической карьере, но и сейчас, как гражданин, он не сбавляет оборотов. Та же искра заставляла и Бо выходить в публичное пространство. Так он смог пролить свет на проблему жестокого обращения с детьми и другие формы насилия.

Сила Эшли сконцентрирована на вопросах благотворительности и социальной справедливости. Когда ей было всего шесть или семь лет, ее впечатлили дельфины, попадающие в рыболовные сети, и она пришла к Джо и спросила, как можно помочь. Вскоре она обходила залы сената, рассказывая коллегам Джо о том, какую работу следует проделать, чтобы спасти дельфинов. Позднее она занялась вопросом несправедливых решений нашей судебной системы по отношению к детям. Я очень горжусь той работой, которую она проделывает в Центре юстиции Делавэра, чтобы сделать судебную и исправительную системы более справедливыми.

Дар Хантера – в его безграничной эмпатии и драйве. Закончив старшую школу, он отправился в Белиз и учил там детей, находящихся в социальной группе риска, представляя Добровольческий корпус иезуитов. Он многое узнал о неравных возможностях получения образования и бедности. В колледже и после него он продолжал работать с ДКИ в Портленде, Орегон, помогая в приюте для бездомных.

Длительное время я считала, что реализовать себя с лучших сторон я могу только в учебной аудитории. Но, как в очередной раз выяснилось, Джо знал меня лучше.

Длительное время я считала, что реализовать себя с лучших сторон я могу только в учебной аудитории. Но, как в очередной раз выяснилось, Джо знал меня лучше.

Через несколько лет после кампании 1988 года у моей близкой подруги диагностировали рак груди. Нам с ней было по сорок с небольшим, и для меня стало шоком, что кто-то из ровесниц, из моих близких, может этим заболеть. Потом о таком же диагнозе сообщила еще одна подруга. Потом еще одна. И еще. К 1993 году не менее четырех моих знакомых были на разных стадиях данного заболевания.

Я не могла привыкнуть к мысли, что эта страшная болезнь распространяется среди молодых, здоровых в целом женщин. Я навещала подруг, отвозила их на консультации, но мне страстно хотелось сделать нечто большее. Однажды я заехала к своей подруге Винни. Она была болезненно худой, бледной, вокруг ее обритой головы был намотан шарф. Мы разговаривали, сидя на диване, ее сиделка находилась рядом, а я с трудом сдерживала слезы. Я просто не могла поверить, что этот чудесный человек, мать троих детей, которые обожают ее и нуждаются в ней, скоро умрет.

Вернувшись в тот день домой, я сказала: «Джо, я должна что-то сделать. Это коснулось слишком многих!» Я не была активисткой и не планировала ею становиться, но груз этой ситуации был слишком тяжел, и я ею стала. Как могу я, человек, столь близкий к властным кругам, имея мужа, который не может оставаться в стороне, видя несправедливость, ничего не делать? «Кому многое дано, с тех много и спросится». Джо согласился. «Ты права, – сказал он мне. – Принимайся за дело». Так начиналась Biden Breast Health Initiative[19].

Я точно не знала, с чего начать. Но, учитывая мой бэкграунд, Джо посоветовал мне сосредоточиться на образовании. Он помог пригласить в наш дом группу врачей, медсестер, адвокатов, работающих в сфере медицины, и тех, кому удалось победить рак груди, чтобы мы могли обсудить, что можем предпринять. Мы решили сосредоточиться на работе со старшеклассницами Делавэра и рассказывать им о здоровье груди, о самопроверках и правильных привычках, и вскоре стали посещать школы, расположенные на территории штата. И, если поначалу я опиралась на Джо, то в дальнейшем смогла продвинуться сама и стать лидером. Я учила, а ведь именно в этом я была сильна. Мы рассказывали молодым женщинам о ранней диагностике и показывали, как проводить самопроверки. Специалисты-медики отвечали на вопросы. И мы напоминали девушкам, что они могут распространять среди своих друзей и родственников информацию о здоровом образе жизни, о скринингах, о правильном питании и вреде курения.

Мы побывали почти в каждой школе Делавэра, где были старшие классы, и кое-где нашу программу воспринимали как нечто радикальное. В начале 1990‐х некоторым родителям казалось, что говорить в школе о груди, даже в контексте ее здоровья, это неправильно. В одной из школ Довера девочкам даже пришлось получать подпись родителей под разрешением посетить наши занятия. И это само по себе показывало, что такая работа нужна хотя бы для того, чтобы тема здоровья груди перестала быть запретной.

Помимо работы в рамках просветительской программы, мы давали три стипендии по 5000$ – по одной в каждом округе Делавэра – студентам, которые собирались строить карьеру, связанную с медициной. Финансировались наши инициативы за счет одного фантастического мероприятия, проходившего ежегодно в салоне красоты Chez Nicole в Уилмингтоне. Мастера этого салона жертвовали свое время, а клиенты платили по пятьдесят долларов за маникюр или педикюр. Все вырученные деньги шли в наш фонд. На мероприятие всегда приходили женщины, излечившиеся от рака, здесь звучала музыка, было запланировано угощение, и в целом создавалось ощущение общности. Желающих было так много, что нам пришлось завести лист ожидания.

В своей книге «Дневники рака» Одри Лорд пишет о своей борьбе с раком груди и о мастектомии. Она проиграла схватку с недугом, хотя ее жизнь отнял уже рак печени. Но эта книга не только о диагнозе, она о жизни, о страхе, о выживании. Одри пишет: «Я осознала, что, если буду ждать, когда перестану бояться действовать, писать, говорить, быть, то я тем самым буду посылать зашифрованные сообщения куда-то в иной мир. Когда я твердо решила быть сильной, применять свою энергию для исполнения своей миссии, то стало не так и важно, боюсь я или нет».

Нам нравится думать, что наши личности неизменны, что они сохраняются на протяжении всей жизни. Но мы меняемся с каждой победой, с каждым поражением, с каждым шагом вперед, с каждым шрамом. Правда в том, что мы не знаем, кем станем. Иногда я смотрю на снимки юной Джилл Джейкобс и думаю: «Кем была эта девушка?»

Жизнь меняет всех нас. И единственный известный мне способ сохранить то, что мы имеем, несмотря на перемены, найти возможности развиваться вместе. Ведь в самый разгар личностных трансформаций мы можем опереться на одну важную вещь: на то доверие, которое испытываем друг к другу.

У меня было смешанное отношение к вниманию общественности на протяжении многих лет. Но, разрываясь между предвыборными кампаниями и деятельностью своего фонда, между преподаванием и общественной работой второй леди, я смогла отодвинуть завесу своей интровертной натуры и понять, как важно использовать свой голос. Опираясь на доверие Джо и моей семьи, я научилась оставлять в стороне свои страхи и решила быть