Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Наступила осень, пошла третья декада сентября. Шхуна «Ольга» шла с юга Сахалина на Судоверфь. Это восемнадцать километров севернее Широкой Пади. Капитан сказал, что захода в Широкую не будет. Виктор страшно расстроился. Он так надеялся найти Анастасию в поселке и услышать от нее все, что угодно, чтобы точно узнать окончательное ее решение. Вот только почему это желание у него появилось только сейчас, когда они проходили мимо Широкой? Виктор сильно переживал, что напился тогда, нахулиганил, а главное, что его снова предали. Можно было написать письмо, но какой писать обратный адрес, он не знал. Шхуна ходила вдоль всего Татарского пролива и за его пределы. А главное — он упрямился самому себе, и обида поначалу ела его поедом.

Виктор смотрел на сахалинские осенние сопки и любовался необыкновенной красотой. Столько краски всех ярких цветов в году можно увидеть только в это время. А по утрам уже давно на палубе иней лежит. Шхуна огибала огромную скалу островка «Коврижка», на котором гнездились чайки, гагары, нырки, морские утки и другая пернатая живность, а посередине в сторону открытого моря белел водопад, высотой метров под пятьдесят, не меньше. Проходя мимо него, всегда в воздухе чувствуешь запах сероводорода, запах тухлых яиц. И что интересно, откуда на острове, маленьком острове, столько воды течет с самого верху? Говорят, что это подземная вода с сероводородом пробивается под давлением из морских недр и, пройдя через весь островок, сбрасывается в море. В этих местах на камнях у подножья скалы любят греться на солнышке тюлени, нерпа. Через десять километров поселок Судоверфь.

На следующий день в Судоверфи заболел Юра, он простыл и получил правостороннее воспаление легкого. Шхуна готовилась уйти в Александровск, а уже оттуда вернуться в Широкую Падь, на зимовку и ремонт. Как правило, моряки широкопадьевские возвращались в поселок с севера затаренными ягодой, кетой и разными городскими гостинцами. Виктор был с Мгачи, но там он уже ничего не имел. Мать жила новой жизнью, а сеструха своей. И он договорился с капитаном вернуться с ними в Широкую Падь, капитан дал добро и обещал в Широкой помочь с жильем. Работу на зиму обеспечит в ремонтной мастерской. Надо будет перебрать двигатели. Да и вообще работы будет до весны полно. С одной стороны, Виктор будет рядом с Анастасией, а с другой стороны, если она с прокурором связала свою судьбу, то как? Но он уже получил добро от Аксененко и что тут думать.

До отхода шхуны оставалось два часа, и капитан разрешил Виктору сходить и попрощаться с Юрой в береговую рыбацкую больницу. Юрка не очень-то и хотел оставаться, но врачи запретили выписываться, так как пятно на легком уже разрослось больше пятака.

Юрка паниковал, остаться одному в поселке не хотелось, команда уходит без него в Александровск, хотя, по его рассказам, там его тоже не очень-то кто ждет.

— Да ладно тебе, Юра, переживать, — говорил Виктор, две недели поколют пенициллин, а там первым катером домой уйдешь. До закрытия навигации успеешь. Где планируешь работать зимой?

— Да я даже и не знаю, где бы поохотиться на соболя, лисицу, кабаргу. У меня есть навыки. Отец на севере промышлял и меня поднатаскал.

— Слушай, Юра, я хочу в Широкой заторчать на зиму. А когда я с Настиным отцом встречался, то он мне рассказывал, что вокруг Широкой соболя полно, только имей разрешение. Он еще хвастался, что прошлой зимой перевыполнил план, и ему премию дали в размере 300 рублей.

— А как же у тебя с Настей-то будет? Она с прокурором спуталась.

— Да ну и что, других в поселке девчонок не найдется, что ли?

— Вот бы и мне за зиму деньжат подзаработать.

— А ты в Широкую к Анне, она, как я понял, тебя любит. Да и ребенок у нее, выходит, от тебя будет. Братья ее на тебя зуб большой имели. Займешься соболем, а там снова на рыбу пойдем, а мне Аксененко обещал работу и жилье.

— Ты знаешь, Витя, я все-таки, наверно подлец, что прошлый раз не пошел с тобой на берег и не повидался с Аней, вообще-то я о ней часто думаю.

— Вот и я про то же, надо срочно написать ей письмо, и они примут тебя, вот увидишь, с распростертыми руками.

Друзья расстались. И тогда Виктор еще не знал, что скоро их дружба станет совсем другой.

Юра так и поступил, как советовал Виктор. Написал письмо в Широкую Падь, Анне. Через неделю получил ответ. Почта работала хорошо, море не штормило, и ходили каждый день катера. А еще через два дня у его кровати оказалась Анна со своим братом. И закрутилось все к свадьбе как по нотам. Юра после лечения съездил в Александровск, получил расчет, написал заявление, в котором обязался с первого апреля вернуться на шхуну в должности второго моториста и уехал в Широкую Падь.

В октябре, а точнее 14 октября в поселке Широкая Падь пели и плясали на свадьбе моряка.

За зиму Юра набил много зверя. Анины братья оказались нормальными мужиками, да и охотниками хорошими. В начале марта Анна родила дочь Дашу.

Виктора, капитан Аксененко в Широкую Падь не пустил, а оставил его на шестимесячные курсы механиков малых рыболовецких катеров в Александровске и выхлопотал, с большим трудом, место в портовской семейной общаге, где раньше когда-то и проживал Виктор. Аксененко готовил замену своему механику шхуны, который собирался к лету уехать на материк к родителям на родину вместе со всей своей семьей.

Анастасия была на свадьбе у Анны недолго. Сильно простудилась мама, и ее надо было лечить. Она попыталась поговорить с Юрой о Викторе, но тот считал ее предательницей и сказал, что Виктор учится на механика и приедет только к спуску шхуны на воду.

Настя поняла, что говорить он, с ней не очень-то настроен.

Анастасия последнее время, как они потеряли с Виктором друг друга, потеряла интерес ко всякой веселой жизни, замкнулась, похудела. Добилась от прокурора уничтожить заявление на Виктора Шмелева и попросила его оставить ее в покое по-хорошему, по-дружески разойтись, без обиды, так как она не хочет портить ему жизнь.

Прокурор к весне уехал в отпуск и, через месяц, в поселке появилась прокурорша, тихая такая женщина, лет тридцати, с ребенком в пять годиков.

У всех все сложилось нормально, только Анастасия была одинока и все-таки, вспоминая глаза Виктора, его горящие щеки, его губы и тепло его крепких рук, уходила в свою комнату, закрывала дверь и тихо-тихо плакала. Всем своим существом она понимала, что где-то разгадка молчания и нежелания Виктора каким-то образом общаться, находиться совсем рядом, но как все вернуть, она понять не могла.

Виктор же наоборот так окунулся в учебу, что вспоминал о Насте, когда оставался совсем один или когда видел чью-то любовь в кино или в жизни, глядя на счастливые пары молодых людей. Он мечтал вернуться в Широкую Падь в новой должности и обязательно встретиться с Настей. У него с каждым месяцем игра на подаренной гитаре была все лучше и лучше. Вот он приедет в Широкую да как врежет по струнам и споет про Кольку Снегирева или морской вальс! Вот тогда найдется и для него девушка. А пока только учеба и учеба, в группе Виктор был лучшим учеником, и к выпуску преподаватели ставили ему по всем предметам только отличные оценки.

Открылась навигация еще в апреле, и к майским праздникам в Агнево на шхуну «Ольга» с буксирного катера, пришедшего с Александроска, пересел для дальнейшей работы назначенный на должность механика Виктор Викторович Шмелев. Капитан Аксененко обнимал своего молодого механика, с которым потом они еще много пройдут морских дорог и много хлебнут нелегкой рыбацкой доли, но их дружба останется до последнего вздоха капитана такой чистой и преданной друг другу, что позавидовать мог бы даже не один фронтовик, сравнивая их дружбу с дружбой боевых друзей. Моряки умеют дружить!

Пятнадцатого мая шхуна причалила к Широкопаденскому рыбокомбинатовскому пирсу. Капитан шхуны Виктор Аксененко дал разрешение до утра выйти всем, кроме вахтенных, в увольнение. Виктор и еще трое морячков узнали, что в поселковом клубе будет в 20 часов какой-то новый кинофильм.

Четверо молодых, полных энергии и задора моряков шли вдоль высокого забора по тротуару к проходной рыбокомбината. Шмелев, почувствовав расслабленность правой ноги в ботинке, остановился и стал завязывать шнурок. Вдруг Виктор услышал по ту сторону забора женские голоса. Виктор, было, собрался догонять друзей, как в одном из этих голосов узнал голос Анастасии, да и второй голос ему показался знакомым, это, конечно же, была Анна. Сердце его забилось с такой силой, что он встал как вкопанный и продолжал вслушиваться в эти голоса.

— Ты, зараза, испортила мне всю жизнь, как ты могла такое наговорить? — говорила, почти срываясь на крик, Настя.

— Это неправда, Настя, я только сказала ему, что тебя домогается прокурор.

— А кто тебя просил? Кто сказал, что я за него замуж выхожу?