Цветок для ее величества - Каролин Вермаль

— Мы не так тяжело загружены, как они, и у нас еще минимум день в запасе. И задача наша состоит пока не в том, чтобы догнать их как можно скорее, а чтобы ехать вслед за ними и как можно дольше оставаться незамеченными, — объяснил Тунберг, завершив тем самым споры.

Впереди не было видно ничего, кроме отчетливых следов повозок на пыльной дороге, уходивших за горизонт. Тунберг решил, что Эулеус может пока ехать сам.

Когда Мэссон смирился с тем, что придется уменьшить скорость, по крайней мере ненадолго, он больше не высматривал впереди пыльное облако, которое мог оставлять за собой отряд Схеллинга. И тогда он обнаружил, что у его ног раскинулся мир, которого он еще никогда не видел.

Во время путешествия вдоль побережья Фолс-бей Фрэнсис вспоминал о том, как изучал сотни страниц научных ботанических книг или пролистывал каталог хорошо известных ему растений, которые росли на грядках в Кью. Но земли, которые открылись сейчас перед ним, предстали в совершенно ином свете.

На расстоянии растительность выглядела однообразной и неказистой. Но когда они спустились с западного хребта глубже на равнину, пригибая головы от сильного ветра, Мэссон, к своему удивлению, обнаружил между скал в мелких зарослях кустарника бесчисленное множество цветов, которых не знал.

Тунберг показывал ему различные растения, которые уже собирал, объяснял их медицинское применение, упоминал названия, которыми пользовались местные жители. Растительное разнообразие оказалось так велико, что Тунберг вынужден был признаться: многие виды еще абсолютно не классифицированы.

Каждый раз, когда Мэссону казалось, что он обнаружил уже все интересное, через несколько шагов нужно было начинать все заново. Фрэнсис обернулся к Тунбергу, который был занят тем же, и прокричал сквозь шум ветра:

— Эта гора, наверное, самая щедрая на виды растений во всей Африке!

— Это только начало, — ответил швед, — но на таком солнце и ветре вам скоро придет конец! Мы же не хотим, чтобы вы всю дорогу до Двуречья пролежали в повозке, оправляясь от теплового удара. Итак, давайте поищем тенистое место.

Их догнал Эулеус, и они остановились, чтобы лошади отдохнули, а сами присели возле повозки. Путники разделили скудный обед из кексов и кураги, который запили несколькими глотками франсхукского[14] вина. Пока Эулеус занимался обустройством лагеря, ботаники принялись зарисовывать в дневники, которые Тунберг прихватил из Стелленбоса, собранные образцы растений.

— Выглядит довольно неплохо! — удивленно воскликнул Тунберг, указывая на рисунок Мэссона, на котором тот запечатлел растение из рода вересковых.

— Ах, да это так… Просто вспомогательные материалы, — ответил Фрэнсис, вдруг смутившись и захлопнув дневник.

— Да нет, мистер Мэссон, это не просто так. У вас самый настоящий талант!

— Талант чего-то стоит, лишь когда помогает продвигаться вперед.

— Возможно, вы и правы, — задумался Тунберг. — Если подумать, мои художники из предыдущих экспедиций оба распрощались с жизнью. Один потерял равновесие и свалился в ущелье, другого затоптал буйвол, которого художник как раз хотел нарисовать.

— Художник Бэнкса умер от малярии. Вы думаете, с них стоит брать пример? — спросил Мэссон, выдавив ухмылку.

После некоторой паузы Тунберг спросил:

— Что вы скажете, если мы сегодня на ужин к нашему вину добудем что-нибудь путное?

Мэссон взглянул на Тунберга и проследил за его взглядом. Недалеко на зеленом пятне травы паслись несколько бонтбоков. Это были антилопы среднего размера с шерстью шоколадного оттенка, на которой блестели белые пятна.

— Эулеус готовит превосходное рагу из бонтбока. Пойдемте, прихватите с собой запасное ружье из повозки, постреляем немного.

— Боюсь, что не умею стрелять.

— Да вы шутите!

— К сожалению, нет.

— Вы хотите сказать, что даже не прошли стрелковую подготовку?

— Когда работаешь с растениями в оранжереях, оружие ни к чему, — ответил Мэссон без тени сарказма.

— Ну, здесь ведь не оранжерея, — усмехнувшись, ответил Тунберг, слез с лошади и заговорил командным тоном: — Хотя вы и неплохо водите карандашом по бумаге, но если действительно желаете приносить пользу, то должны уметь немного больше. Предлагаю: я учу вас стрелять, а вы меня — рисовать. Я хочу научиться изображать мир во всей его красе.

— Чтобы разнести его выстрелами в пух и прах, — пошутил Мэссон.

Тунберг прихватил из повозки ружье, порох и пули, повернулся к подопечному и пустился читать лекцию:

— Всегда заботьтесь о том, чтобы порох оставался сухим. Влажность — ваш враг, от нее оружие отказывает, или, еще хуже, порох начинает тлеть, что может привести к запоздалому и неожиданному выстрелу. Это может стоить вам конечности.

— Итак, — сказал Мэссон, словно делая пометки, — если порох сухой, значит, никаких оторванных конечностей.

Серьезно и внимательно он наблюдал за тем, как Тунберг оторвал верхний край бумажного пыжа, выплюнул его, потом взвел курок, чудесно выполненный в виде красивой длинношеей птицы. Потом он добавил немного пороха на пороховую полку и щелкнул ударно-кремневым замком. Металлическая пластина на шарнире прикрывала пороховую полку и защищала порох от ветра. Остальной порох отправился в ствол, и наконец последовала пуля с остатками бумажного пыжа, которую Тунберг дослал в глубину ствола с помощью шомпола.

Вся операция заняла меньше минуты, но Мэссону, который вдруг представил себя перед разъяренным львом, она показалась вечностью.

Тунберг вручил Фрэнсису ружье, которое с наполовину взведенным курком все еще стояло на предохранителе. Мэссон осторожно взял оружие, приставил приклад к плечу и прицелился в большую каменную глыбу в двадцати шагах от них.

— Вы должны спокойно держать оружие и осторожно нажимать на курок, не дергая. Между ударом кремневого замка и выстрелом будет небольшая задержка, поэтому всегда нужно держать цель в поле зрения, даже если вы уже спустили курок. Вы в любом случае узнаете, когда грянет выстрел: приклад едва не выбьет вам плечо, а взрыв оглушит вас.

— Прекрасно: нажать на спусковой крючок и ждать глухоты и увечий, — сухо прокомментировал Мэссон.

— Теперь наведите прицел на цель и примите удобную стойку. Ваши ноги должны стоять на ширине плеч. Когда будете готовы, взведите курок до конца, вдохните, потом выдохните и задержите дыхание — и тогда нажимайте на спусковой крючок.

Мэссон навел дуло на каменную глыбу, представляя, что это лев, который вот-вот бросится на него. Он взвел курок, и тот издал металлический щелчок. Фрэнсис набрал полные легкие воздуха, медленно выдохнул, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок.

Курок ударил по кремневому замку, на полочке зашипел порох и зажег основной заряд в стволе. Для Мэссона извергнувшееся пламя и клубы дыма показались столь же страшными, как мнимый лев, который теперь пал замертво на землю. У Фрэнсиса было такое ощущение, что руку выдернули из плечевого сустава, в ушах стоял звон. Он обернулся к Тунбергу, который ободряюще похлопал его по плечу.

— Замечательно, Мэссон, просто замечательно. Не обращайте внимания, первый выстрел всегда в молоко. Не стоит огорчаться, столько премудростей нужно сразу запомнить, но у нас полно времени.

Остаток дня Мэссон и Тунберг провели, тренируясь в стрельбе, пока плечо Мэссона окончательно не онемело, а скалы не покрылись щербинами от пуль. Эулеус тем временем продолжал продвигаться по следам отряда Схеллинга, прошедшего здесь примерно сутки назад.

Последним выстрелом Мэссон поразил цель, Тунберг радостно похлопал его по плечу и поздравил:

— Ну, теперь мы точно знаем, что каменные глыбы нам не страшны!

После стрелковых тренировок мужчины отправились искать дичь и вскоре наткнулись на антилопу дукера, которая паслась на поляне вдалеке от своего естественного укрытия — кустов.

Мэссон зарядил ружье, Тунберг указал, в какое место целиться — прямо под лопатку. Пульс отдавался у Мэссона в ушах. Казалось, весь буш замер, когда он спустил курок. Приклад ударил в плечо, раздался оглушающий треск выстрела, разорвавший тишину.

Хотя клубы дыма, вырвавшиеся из дула ружья, и закрывали обзор, Фрэнсис смог разглядеть, что неподвижно стоявшая антилопа сразу упала.

Оба мужчины помчались через кусты к животному. Подойдя ближе, Мэссон обнаружил, что сделал точный выстрел прямо в сердце, как раз куда указывал Тунберг. Тунберг тут же объяснил, что племя хой-сан после охоты все время благодарит дух убитого животного, которое благородно предоставило свое тело, чтобы уберечь людей от голодной смерти.

— Наверное, мы можем это сравнить с благодарственной молитвой, — произнес Тунберг, — и я думаю, немного благодарности со стороны победителей не повредит, принимая во внимание то количество зверей, которые могут нас здесь легко убить.