Дропкат реальности, или пособие для начинающего шулера (СИ) - Надежда Мамаева

И сейчас, когда ее в очередной раз упрекнули в отсутствии благородных манер, это разозлило девушку.

— А я всегда считала, что лучше хороший матерящийся человек, чем тихая воспитанная сволочь — произнесла она с невинной улыбкой. И присовокупила: — Хотя, я вижу, что вы из когорты тех герров, чьи благородные манеры не позволят сидеть в присутствии дамы, которая лежит в постели голой.

Илас сразу не нашелся, что ответить и лишь хмыкнул: все ж его сестренка хоть и не по крови, но по духу Бертран — такая же язва, как и он сам.

Вассария зябко поежилась и, накинув на плечи злополучный тулуп, начала вставать. Не сказать, чтобы процесс этот был ей безумно приятен, но проверить, что осталось от украденных бумаг после переправы, все же следовало. Помощи блондина в этом деле можно было не ждать. Вон как гордо филейной частью к ней развернулся.

Доковыляв до лавки, где грудой были сброшены вещи, девушка принялась разбирать завал. Искомая стопка оказалась в самом низу, к счастью для девушки, большинство листов практически не пострадало, хотя края некоторых бумах были в чернильных разводах. Васса в нерешительности взяла первый документ: стоит ли читать и лезть еще глубже в интриги и тайны всерадетеля? Страх тянул назад, советовал оставить все как есть и не читать ни строчки, любопытство подталкивало вперед, гордость останавливала. И только здравый смысл нервно топтался на месте и ругался матом на свою безголовую хозяйку.

'…. И в довершение письма сообщаю: присланный Вами, Ваше преподобие, на перевоспитание отрок, что баловался мракобесьей наукой, магией именуемой, не внял гласу Хоганову, за что был в очередной раз порот розгами. По воле Великого Триединого, раны, что остались на спине у подлетка, загноились и он, спустя седьмицу скон…' окончание письма было размыто, но и так можно было догадаться, что произошло.

Васса непроизвольно закусила губу: это как же надо было сечь, чтобы малец летучую лихоманку подцепил? Не иначе до кости грязной розгой? Ведь пороть пороли всех, ибо розги считались лучшей мотивацией к учению, но вот до смерти…

Илас, заинтересованный тишиной за его спиной обернулся, и, увидев мелко подрагивающий листок в руках сестрички, без слов выхватил и вчитался.

— Ну и куда ты влезла?

— Когда только собиралась лезть — знала, куда точно, а сейчас — уже ничего не понимаю.

Илас повертел письмо, всматриваясь в вязь рун и размытый чернильный край.

— Выбраться сухими из всего этого не получится… — задумчиво протянул он

— А самого‑то какой Кереметь заставил в бега податься?

Блондин, который ждал этого вопроса или подобного и уже прикинувший, что как не игнорируй 'сестричку', а кое — какие пояснения дать все же придется (особенно по поводу своей живучести), соизволил ответить:

— Помнится, кто‑то предпочел быть беременной и оскандалившейся, лишь бы в сказке под названием 'замужество' не оказаться?

— В моем случае сказочный принц был таков, что логичнее было выйти замуж за белого коня. В твоем, я смотрю, тоже….

— Да, Мариция — наглядный пример того, что практически невозможно убедить женщину, что ты ее недостоин, если она собирается за тебя замуж.

На это заявление Вассария лишь хмыкнула, вспоминая блеск глаз несостоявшейся невесты Иласа.

— А тебя‑то как отец заставил на это пойти? Не наследством явно пригрозил, иначе в бега бы таким голодранцем не подался.

Мужчина выглядел вполне респектабельно… для бандита с не очень большой дороги, даже скорее тропочки: штаны, все в трухе, а местами и в саже. Узковатая, с обмохрившимися обшлагами и рукавами по локоть, явно с чужого плеча, чуга. Из‑под последней выглядывала рубашка, пестревшая щедрой россыпью штопки.

Вассария даже догадывалась, кто был столь щедр на такие одеяния — никак почтовый служака за лишнюю монету постарался.

— И в кого ты такая ….. — Илас замялся, подбирая точный эпитет

— Умная, — подсказала девушка

— Скорее неудобная…. Слишком неудобные вопросы задаешь — и, вздохнув, мужчина продолжил: — наверняка, когда вытаскивала болты из спины кое‑что заметила?

Васса активно закивала головой, отчего та разболелась еще сильнее, но девушка лишь поморщилась.

— У меня с рождения есть особенность …

Блондин постарался как можно более лаконично пояснить, чем отец сумел припереть его к свадебному алтарю, потому как смысла скрывать особо не было, 'сестренка' и так видела больше, чем следовало.

— Поэтому и решил, что лучше сдохнуть свободным, чем отец будет по капле высасывать из меня желание жить.

— А я вот в бегах по собственной дурости, — подытожила лицедейка.

— Ну, с этим я полностью согласен, — и, пропустив возмущенное сопение девушки, (хотя бы ради приличия мог промолчать), задумчиво протянул: — Раз уж ты притащила эту мракобесью кипу бумаг, давай разберем, ради чего так страдали?

Как показали эпистолярные раскопки, всерадетель отличался исключительной скупостью, считая каждую медьку и распекая нерадивых хогановых служителей за растраты. При этом не жалел на поучения ни бумаги, ни чернил. Дотошность некоторых его посланий, черновики которых в изобилии наличествовали, поражала невольных читателей. Зато и отчеты о делах монастырских и не только оных были подробны. Особенно заинтересовал Вассу один, написанный дерганным, летящим почерком. В нем буквально по вздохам была расписана кампания, имевшая место две седьмицы назад. Подробно был описан и заряд, и то, как он попал под карету, и число пассажиров в оной. Указывались даже масти лошадей в запряжке. Серьезно подошел всерадетель к устранению конкурента на ниве борьбы с мракобесьем, серьезно.

Вассария подняла взгляд на спутника. Ну да, нашла она доказательство того, что за покушением на великого инквизитора стоит Хоганов помазанник. И что дальше? Попытаться вернуться в город, принеся на блюдечке черное досье на всерадетеля? Скорее ее еще у ворот прирежут доброхоты в рясах.

Кулон, который до этого висел поверх одежды, соскользнул в пройму ворота.

— Ай, мракобесий кикай!

Девушка непроизвольно засунула обожженный палец в рот. Достать‑то кулон она достала, а вот удержать….

— Даже не буду спрашивать, откуда тебе известны столь высоко литературные конструкции — глумливо прокомментировал Илас, не сдерживая похабной улыбочки.

— А ты называешь кошку кошкой, даже если наступаешь на нее в темноте и в ответ получаешь располосованную когтями ногу?

— Конечно, — уверенностью Иласа можно было забивать гвозди, но Васса сделала себе пометку: 'при возможности — проверить'. — И что это у тебя за интересное украшение с эффектом подогрева?