Звездный Портал - Джек Макдевит

– Макс, эта история пошла в эфир, – сообщил Том. – Ее крутят во всех выпусках новостей без исключения. Кстати, звонил Чарли Линдквист. Он нас обожает.

– А кто такой Чарли Линдквист?

– Председатель городского совета Форт-Мокси. Знаешь, что он сказал?

– Нет. И что же?

– Он сказал, что это получше Несси. Чтоб меня разразило. – Том ухмыльнулся от уха до уха. – И самое нелепое. Макс, что это действительно так. Это величайшее событие в наших краях со времени Сухого закона. Кавалер, Валгаллу и прочие городки ждет процветание.

Снаружи послышался возбужденный гомон. Макс выглянул в окно и увидел, что Эйприл прокладывает себе путь к фургону сквозь толпу репортеров.

– По-моему, она им нравится, – заметил он.

– Ага, еще бы! Она им подкинула обалденную сенсацию.

Дверь распахнулась, и Эйприл, пятясь, втиснулась внутрь.

– Дайте мне час, – крикнула она кому-то, – и я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

– Добрались до моего детства, – сообщила она, захлопнув дверь и привалившись к ней спиной. – Кое-кому из них хочется вытащить из этого очередную историю о том, как обездоленные афроамериканцы выбираются из грязи в князи. – Она со вздохом плюхнулась в кресло и только тут заметила Ласкера. – Привет, Том. Добро пожаловать в психушку!

– Да у меня дома не лучше. Народу не протолкнешься, такого еще не бывало, да еще армия репортеров. Нынче утром, когда я уезжал, они донимали расспросами детей.

– Быть может, именно так отныне будет выглядеть наша жизнь, – развела руками Эйприл.

– Я как-нибудь с этим справлюсь. – Макс упивался происходящим.

– Эй, я голодна, как волк! У вас тут какой-нибудь сандвич не завалялся?

Макс достал ей из холодильника сандвич с ростбифом и пепси. Эйприл развернула сандвич и откусила изрядный кусок.

– Ты здорово смотрелась, – заметил Макс.

– Спасибо. – Ее губы изогнулись в улыбке. – Я чуточку волновалась.

– По тебе не скажешь, – соврал Макс, потому что она нуждалась в поддержке.

Кто-то постучал. Ласкер откинулся на стуле и выглянул в окошко. Потом открыл дверь, впустив седовласого, худого, но невероятно высокого мужчину.

Посетитель взглянул на Эйприл в упор, как на врага:

– Доктор Кэннон?

– Да. – Она с вызовом посмотрела на него. – Чем могу служить?

Пришедший буквально источал холодную ярость. Его редеющие, подстриженные бобриком волосы агрессивно топорщились. Подернутые влагой глаза прятались за линзами бифокальных очков – похоже, давно нуждающихся в замене на более сильные. Он скользнул взглядом мимо Ласкера и Макса, будто те были пустым местом.

– Моя фамилия Эйхнер. Я заведующий кафедрой археологии в Северо-Западном. – Он посмотрел на Эйприл с высоты своего роста; судя по тону, свое моральное превосходство он ставил еще выше. – Как я понимаю, это вы распоряжаетесь этим... – он помолчал, – ...мероприятием?

Тон его был полон снисходительности. Эйприл не спускала с него глаз:

– По какому вы делу, доктор Эйхнер?

– Мое дело – сохранение прошлого, доктор Кэннон. Простите за банальность, но эта находка, это бог весть что, откапываемое вашими людьми, может представлять громадную ценность.

– Мы знаем.

Он бросил ледяной взгляд на Макса – дескать, попробуй-ка возрази!

– Тогда вы должны знать, что существует изрядная вероятность повреждения, а следовательно, и невосполнимой утраты. Все идет совершенно бесконтрольно. На раскопках нет ни одного профессионала.

– Вы имеете в виду профессионального археолога.

– А кого ж я еще могу иметь в виду?!

– Как я понимаю, – встрял Макс, – вы претендуете на это место.

– Откровенно говоря, – Эйхнер по-прежнему обращался к одной лишь Эйприл, – я чересчур занят, чтобы заниматься полевыми изысканиями. Но вы просто-таки обязаны пригласить сюда кого-нибудь, знающего толк в своем деле.

– Однако, доктор Эйхнер, – возразила Эйприл, – мы работаем с предельной осторожностью.

– Предельная осторожность дилетанта – это звучит малоубедительно. – Он достал буклет с надписью «Национальная ассоциация археологов» и протянул его Эйприл. – Я предлагаю вам позвонить в любой университет с приличной кафедрой. Или в Комиссию по древностям. Ее номер на второй странице. Они с радостью помогут вам подобрать кого-нибудь.

Эйприл не шевельнулась, и он швырнул буклет на стол.

– Я не могу помешать тому, что вы тут вытворяете. И очень жаль. Будь такое возможно, я бы положил этому безобразию конец сию же секунду. Поскольку такой возможности у меня нет, я взываю к вашему разуму.

– Спасибо. – Взяв буклет, Эйприл не глядя бросила его в сумочку.

Эйхнер посмотрел на нее, потом на сумочку:

– Я говорю вполне серьезно. Вы несете профессиональную ответственность. – Распахнув дверь, он пожелал всем здоровья и удалился.

Добрую минуту царило молчание.

– Наверно, он прав, – подал голос Ласкер.

– Нет, – покачал головой Маке. – Ни на грош. Кафедра археологии в Северо-Западном знает о подобных раскопках ничуть не больше нашего.

– Я согласна, – поддержала его Эйприл. – Тем более что Шлиман был дилетантом.

– Помнится, я где-то читал, – заметил Ласкер, – что в Трое он жутко напортачил.

Сбывалось все, на что Эйприл возлагала надежды. Она сделала открытие века и, пожалуй, увековечила себя. В один прекрасный день Эйприл Кэннон окажется среди гигантов науки. В этом ей уже ничто не может помешать. Она пока толком не поняла, что же открыла, но в эпохальности открытия сомнений нет.

В тот же вечер о находке говорили по всем каналам, уже всерьез, не поминая о сезоне помешательств. «Час новостей с Джимом Лерером» показал ряд химиков, почти единодушно сходившихся в том, что где-то была допущена ошибка или произошло недоразумение.

– Но, – сказал Алан Наримото из Миннесотского университета, – если доктор Кэннон права, это открытие неоценимой значимости.

– Как это? – спросил Лерер.

– Если на время забыть о нашей исходной посылке и представить, что мы сумеем воспроизвести процесс производства этого элемента... – Наримото покачал головой и повернулся к коллеге Мэри Эспозито из Университета Дюка, подхватившей эстафету.

– Тогда мы смогли бы, – завершила она, – сделать ткань для вашего костюма, Джим, которая пережила бы вас.

Эй-би-си показала сюжет, в котором Эйприл стояла рядом с куполом, держа в руках рулон скотча шириной в два дюйма.

– Это обыкновенная клейкая лента, – проговорила она, отрывая футовый кусок ленты и наклеивая его на картонную коробку и затем срывая. Лента потянула за собой изрядный кусок картона. – В отличие от картона наш элемент крайне слабо взаимодействует с другими веществами. – С этими словами она оторвала еще кусок скотча, крепко прижала его к стене купола и отпустила. Скотч медленно отделился и упал на землю. – Ему не страшны ни снег, ни вода, ни грязь – даже клейкая лента. – Камера сделала наезд на зеленую поверхность. – Подумайте, какой замечательный получился бы из него защитный лак для вашего автомобиля.