Не бойся волков - Карин Фоссум

— Неужели к Халдис больше никто не приходил?

— Почти никто.

— Почти?

— У ее сестры Хельги есть внук. Он живет в Осло, снимает небольшую квартирку. Насколько я знаю, он навещал Халдис, но очень редко.

— Вам известно его имя?

— Фамилия у него Май. Кристиан… Или Кристофер.

«Кристофер… — подумал Скарре, — тот, кто прислал письмо».

— По-моему, он моет посуду в каком-то ресторане… И вы уж простите, но вряд ли это трехзвездочный ресторан.

— Вы так считаете?

— Я однажды видел его. И сужу по тому, как он выглядел.

Скарре задумался: интересно, чем те, кто моет посуду в трехзвездочных ресторанах, отличаются от всех остальных мойщиков посуды?

— Значит, Май. И Томми Рейн. К вам приходили журналисты?

— Да, из газет и с местного радио. И звонили.

— Вы разговаривали с ними?

— Ну, мне же никто не запрещал.

«К сожалению», — грустно подумал Скарре, а вслух сказал:

— Пожалуйста, зайдите к нам в отделение полиции. Желательно сегодня.

— В полицию? Зачем?

— Нам нужно разобраться с отпечатками пальцев, которые мы обнаружили в доме Халдис.

У Бриггена перехватило дух:

— То есть вы снимете у меня отпечатки пальцев?!

— Да, хотелось бы, — улыбнулся Скарре.

— И как мои отпечатки могли оказаться в ее доме?

— На протяжении восьми лет вы привозили ей продукты и заходили в дом, — спокойно ответил Скарре.

— Но я же только продукты привозил! — Лицо торговца исказилось от ужаса.

— Я знаю.

— Тогда зачем вам отпечатки?

— Чтобы исключить их из списка.

— Чего-о?..

Скарре попытался успокоить его:

— Нам нужно установить, кому именно принадлежит каждый отпечаток. Некоторые из них — отпечатки пальцев самой Халдис. Другие мог оставить Кристофер. Или вы. И какие-то из отпечатков мог оставить убийца. Мы по очереди будем сопоставлять отпечатки, так чтобы у нас остались лишь отпечатки, которые не совпадают ни с какими другими. И может статься, что именно их и оставил убийца. Понимаете?

Лицо Бриггена постепенно приобрело прежний цвет.

— Надеюсь, вы об этом никому не расскажете. А то могут подумать, что я как-то замешан в убийстве.

— Те, кто хоть что-то смыслит в работе полицейских, так не подумают, — успокоил его Скарре.

Поблагодарив Бриггена, он вернулся в магазин. Когда Скарре вдруг появился возле кассы, Юнна как раз собиралась выщипать брови. «Глаза у него красивые, ничего не скажешь, — подумала она, — а вот губы?..» Потому что в первую очередь она смотрела на губы мужчины, прикидывая, насколько они чувственные. Губы у Скарре были идеальной формы, полные, но не слишком — иначе он выглядел бы чересчур женственно. Рот аккуратный, с безукоризненными зубами. Изгиб верхней губы повторял линию бровей.

— Якоб Скарре, — с улыбкой представился он.

«Как будто имя из Библии», — подумала Юнна.

— Я не отниму у вас много времени. Вы когда-нибудь бывали в доме у Халдис Хорн?

— Да, один раз, вместе с Оддом, — она кивнула, но ни один локон на ее голове не шелохнулся, — это было в субботу вечером, и моя машина сломалась, поэтому Одд предложил подвезти меня до дома, только сначала надо было заехать к Халдис — у нее как раз кофе кончился. Но это уже давно было. — Юнна сняла очки и положила их на колени.

— Вы не знаете, кто еще туда заезжал?

Девушка задумалась.

— У нас тут один парень работал, правда, недолго. Нам тогда позвонили из инспекции и спросили, не возьмем ли мы его на работу.

— Из какой инспекции? — удивленно уточнил Скарре.

— По опеке над освобожденными из тюрем, — пояснила она, — они позвонили Одду и спросили, нельзя ли парню у нас поработать, вроде как на испытательный срок. Вообще-то, это что-то вроде программы реабилитации для бывших заключенных и…

— Да, знаю, — быстро откликнулся Скарре, — его звали Томми Рейн?

— Да.

— Он тоже отвозил Халдис продукты?

— Раз или два… Он быстро уволился — ему тут было скучно. Здесь даже пабов нет. Не знаю, куда он подался, я с тех пор его не видела.

— Он вам нравился?

Юнна попыталась вспомнить его лицо, но в памяти всплывали лишь руки в темно-синих татуировках. Каждый раз, когда он оказывался поблизости, ее охватывало беспокойство, хотя парень даже не смотрел на нее — во всяком случае, не смотрел так, как смотрят мужчины… Впрочем, Юнну подобными взглядами вообще не баловали… Припоминая все это, Юнна слегка расстроилась: подумать только, даже какому-то жалкому воришке нет дела до Юнны.

— Нравился? Конечно нет! — мстительно ответила она.

— Бригген не говорил, что парень побывал за решеткой, — осторожно сказал Скарре, глядя на нее так доверчиво, что Юнна не смогла устоять.

— Ясное дело. Это же его племянник, сын сестры Одда. Ему просто стыдно за него.

— Вон оно что! — Записывать это Скарре не стал, чтобы девушка не почувствовала себя болтушкой. — А вам известно, за что его посадили?

— За обычное воровство.

— А Бригген женат?

— Он вдовец.

— Ясно…

— Жена его умерла одиннадцать лет назад.

— Вот как… Одиннадцать лет… — Скарре вежливо улыбнулся.

— Она покончила с собой, — прошептала вдруг девушка таким тоном, каким обычно говорят про измену.

Скарре многозначительно кивнул. «Такие моменты позволяют многое узнать о людях, о жизни и о том, почему все происходит именно так», — подумал он. И во взгляде его читалась признательность за подобную откровенность.

— Вы давно здесь работаете? — доброжелательно поинтересовался он.

— Восемь лет. Устроилась сюда как раз перед тем, как умер муж Халдис. — Она старалась отвечать по существу, без лишних подробностей, ведь у этого полицейского наверняка куча дел и он, скорее всего, терпеть не может болтливых свидетелей. Но пока она говорит, он будет стоять перед ней… Да и клиентов в магазине нет.

— Вы знакомы с Эркки Йормой?

— Нет, мы незнакомы, но я знаю, кто он такой.

— Вы боитесь его?

— Вообще-то нет. Но если бы я шла ночью по лесу и наткнулась на Эркки, то испугалась бы. Правда, тогда я бы любого испугалась, — ответила она и подумала: «Кроме тебя. Ты похож на ангела».

— Ясно, — сказал Скарре, — и как здесь идет торговля? Тринадцать семьдесят пять за такую вот ерунду. — И он кивнул на плакат над полкой с хлебом. — Это не очень-то хорошо?

Она грустно вздохнула:

— Боюсь, он совсем разорится. Покупателей у нас мало. И выручка тоже невысока. А скоро в получасе езды отсюда откроется новый торговый центр. И тогда все мы накроемся медным тазом. — В ее голосе послышалась тревога.

— Торговый центр? — Он одобрительно улыбнулся. — Но тогда вы сможете устроиться туда. Если Бригген закроет магазин.

От его слов у Юнны зашумело в ушах: именно об этом она тайком мечтала, но не отваживалась никому рассказать.

— Скажите… — тихо сказал он, наклонившись вперед, — я просто хочу проверить. Вчера Бригген весь день находился в магазине?

— Вчера — нет. Вчера я работала одна. А Бригген уезжал на курсы в Институт торговли.

— А когда его нет, то, получается, весь магазин на вас одной?

— Ну а куда деваться.

Скарре выпрямился.

— Если услышите, или увидите что-нибудь интересное, или вдруг вспомните что-то важное, то позвоните мне, пожалуйста. Если, например, Эркки вновь явится сюда за шоколадкой. — Подмигнув, он вытащил из кармана визитную карточку. Когда девушка взяла карточку, руки ее дрожали. Этого никогда не произойдет — у нее никогда не появится повода позвонить ему. Полицейский вышел из магазина. Все закончилось. Юнна надела очки. Ей больше не хотелось разглядывать собственное отражение. Она услышала, как ее зовет Бригген, — подозрительно поглядывая на нее, он попросил помочь ему с рыбой.

Морган тоскливо смотрел в разбитое окно. Там, внизу, прохладно блестела вода. От жары и усталости тело его отяжелело, и Моргану безумно захотелось освежиться.

— Сейчас бы искупаться, — пробормотал он, — по-моему, было бы прекрасно. Правда, Эркки?

Эркки не ответил, но сама мысль об этом заставила его содрогнуться. От виски его разморило, и он было задремал. К тому же Эркки никогда не купался, даже ванну не принимал. В воде тело как-то странно ведет себя, и Эркки это ощущение не нравилось.

— Пойду окунусь, — заявил вдруг Морган, — а ты пойдешь со мной. — В голосе его звучала решимость.

Эркки занервничал, тело его напряглось. Нет, ни за что на свете! Там, в черной воде, может случиться все что угодно.

— Ты купайся, — тихо сказал Эркки, — а я присмотрю за пистолетом.

— Смешно пошутил. Купаться будем оба, причем ты первый.

— Я никогда не купаюсь.

— Если я потребую, искупаешься.

— Ты не понимаешь! Я никогда не купаюсь! — Эркки заставляли делать нечто омерзительное, поэтому он повысил голос.