Мечты и свершения - Арнольд Веймер

Не везде активистов было достаточно. Я попросил Ханса Хейдемана помочь развернуть предвыборную работу в Валгамааском, Вырумааском и Петсеримааском уездах, направить сюда из Тарту членов Социально-философского общества, активистов Центрального совета профсоюзов. Хейдеман обещал помочь.

В чем же заключались 12 требований, которые нам нужно было пропагандировать?

Первое. Установить минимум заработной платы рабочего, достаточный для достойного существования.

Это требование не было новым. Уже сразу после Февральской революции вопрос о минимуме зарплаты остро выдвигался рабочими, исполком Таллинского Совета рабочих и военнослужащих депутатов неоднократно возвращался к нему. Так, 14–15 марта 1917 года этот вопрос был поднят рабочими старостами завода «Двигатель», и тогда же было признано необходимым установить минимум заработной платы и считать два с половиной часа сверхурочной работы за половину рабочего дня. Кроме того, было решено, что жалованье рабочим старостам и простой по вине администрации оплачивает фабричное управление.

16 марта 1917 года совет рабочих старост фабрики Лютера на своем заседании выдвинул требование, чтобы при сокращении рабочего дня до восьми часов заработная плата не снижалась, чтобы минимум заработной платы выводился из средней за последние три месяца. 17 марта таллинская домашняя прислуга потребовала, чтобы ей установили 12-часовой рабочий день, предоставили день отдыха, повысили жалованье и оказывали бесплатную врачебную помощь. Как видим, домашней прислуге даже после революции приходилось бороться за 12-часовой рабочий день. Нарвские рабочие 18 марта 1917 года выдвинули требование, чтобы женщинам за одинаковый труд платили столько же, сколько мужчинам.

Таких примеров можно было бы привести еще множество, но содержание их будет одно: рабочие всюду настаивали на определении минимума заработной платы.

Второе требование заключалось в введении государственного страхования на случай безработицы, а для женщин — по беременности и родам. В наши дни такие меры социального обеспечения трудящихся кажутся элементарными, они давно распространены на всех работников. В буржуазной Эстонии социальному страхованию подлежали только государственные служащие и весьма небольшое число рабочих. В этом требовании, хотя в условиях буржуазной Эстонии оно и носило радикальный характер, не было ничего противогосударственного, поскольку социальное страхование в той или иной мере осуществлялось даже во многих буржуазных странах. Требование социального страхования было весьма популярно среди рабочего класса, и включение его в платформу Единого фронта, естественно, привлекало к этому движению массы трудящихся.

Третье требование: предоставление государством и самоуправлениями приличных квартир рабочим, батракам и домашней прислуге, а мелким земледельцам — бесплатных материалов для возведения построек; уволенным из имений рабочим предусматривалось предоставление земли для постройки жилищ, бобылям и арендаторам — права продолжать жить на земле хутора, имения или на государственной земле.

Жилищный вопрос для рабочих являлся одним из острейших как в 1923 году, так и в течение всего буржуазного периода, потому что квартирная плата зачастую поглощала треть заработка рабочего. При этом жилища были жалкие, квартиры без каких-либо санитарных удобств, водоснабжения и канализации. Единый фронт потребовал, чтобы государство и самоуправления взялись за широкое строительство и обеспечили рабочих жилой площадью.

Среди остальных требований выделялись пятое и шестое. Они предусматривали образование из сельскохозяйственных рабочих, бедняков-новопоселенцев и прочих представителей сельских трудящихся земельных комитетов, которые определили бы способ использования государственного земельного запаса и круг лиц, которым надлежит выделять землю.

Земля для обработки, водоемы и их берега для рыбной ловли должны были предоставляться трудящимся бесплатно. Никакой арендной платы ни государству, ни частному владельцу, никакой платы помещику за отчужденную землю и инвентарь!

Это был очень острый вопрос, тесно связанный с так называемой земельной реформой. Как известно, буржуазия, начиная от сотсов и кончая кулаками, дружно выступала за то, что землю надо давать тем, кто имеет средства для ее обработки. На практике это означало, что имения немецких баронов делились в первую очередь между кулаками и зажиточными середняками, причем наиболее жирные куски вместе с инвентарем доставались участникам интервенции против Советской России — генералам и офицерам — безвозмездно.

Как известно, Коммунистическая партия Эстонии в 1917 году признала необходимым национализировать землю, причем имения не дробить, а наделять малоземельных землей за счет окраинных земель мыз или крупных хуторов; окончательный порядок пользования землей, лесами и водоемами должен был определить съезд Советов Эстонии.

Исполком Советов Эстонии 24 ноября 1917 года постановил: на основе декрета Временного правительства рабочих и крестьян от 26 октября до издания на сей счет более подробных постановлений приостановить в Эстонии выплату аренды на землю вне пределов городов, будь то в денежной или какой бы то ни было другой форме.

Было приостановлено исполнение всех судебных решений, по которым землевладельцы приговаривались к выселению или выплате аренды за землю. Были закрыты также выкупные платежи и уплата долгосрочных займов за земли, находящиеся вне пределов городов. В расположенных в пределах Эстонии частных, государственных, штифтских (дворянских, с феодальными привилегиями имениях) и церковных имениях немедленно ввести контроль. Все владельцы или арендаторы этих земель, а также замещающие их лица обязаны были передать имущество имений уполномоченным волостных Советов трудящихся.

В каждом имении избирается совет старост трудящихся, являющийся помощником волостного Совета трудящихся в управлении имением. Имения городских самоуправлений должны были остаться в их руках. И хотя позднее, в 1926 году, Центральный Комитет КПЭ признал свою политику нераздробления имений неправильной и внес в свою агитацию и разъяснительную работу соответствующие коррективы, вся тогдашняя земельная политика встречала со стороны деревенской бедноты полное одобрение, о чем свидетельствовали проведенные в 1917 году съезды трудящихся деревни.

Таким образом, в требованиях Единого фронта трудящихся земельный вопрос был решен на основе принципов, установленных в 1917 году, причем были приняты в расчет результаты буржуазной земельной реформы, по которой земля перешла во владение кулаков и зажиточных середняков, тогда как трудовому люду приходилось теперь бороться за то, чтобы его не согнали с земли и не выгнали из имений, в которых он до сих пор работал. 12 требований предусматривали лишь предоставление выселяемым из имений рабочим жилищ, а бобылям и арендаторам — права и впредь проживать на земле хутора, имения или на государственной земле. И если учесть, что в городах царила безработица и вся буржуазная агитация вертелась вокруг необходимости направлять людей из города в деревню, то требование о предоставлении людям возможности остаться жить на хуторе, в имении или на государственной земле звучало более чем скромно.