Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

священник, и что позже он и Эллен собираются найти его, но сначала им нужно поесть. Они восприняли эту потрясающую новость без всяких эмоций — ничто уже не могло их взволновать. Том тоже был погружен в свои мысли. Жизнь неслась с такой скоростью, что он просто не успевал за всеми ее переменами. Ему казалось, что он словно сидит на мчащейся во весь опор лошади: все происходит столь быстро, что невозможно уследить за мелькающими предметами и остается только вцепиться покрепче и постараться не сойти с ума. Его жена рожала в лесу, морозной ночью, и — о чудо! — ребенок выжил, и казалось, что все будет хорошо, но потом Агнес, друг сердечный, истекла кровью у него на руках, и сознание его помутилось, и он оставил умирать обреченное дитя, потом бросился его искать и не нашел, потом появилась Эллен, которую он принял за ангела, и, словно в волшебном сне, они предались любви, и она сказала, что ребенок жив и здоров. Да замедлит ли когда-нибудь жизнь этот невероятный бег и даст ли она ему возможность осмыслить весь ужас произошедших событий?

Они тронулись в путь. Том всегда считал, что разбойники живут в грязи и нищете, но, глядя на Эллен, этого нельзя было сказать, и ему не терпелось увидеть ее жилище. Она вела их через лес, петляя среди деревьев. И хотя не было даже тропинки, она ни разу не остановилась, уверенно перешагивая через ручейки, ныряя под низкие ветви, пробираясь через замерзшее болото, густой кустарник и огромные стволы поваленных дубов. Наконец она подошла к зарослям ежевики и, казалось, исчезла в них. Том убедился, что там был узкий извилистый ход, и последовал за ней. Смыкавшиеся над головой ветки создавали полумрак. Он остановился, чтобы подождать, когда глаза привыкнут к темноте, и, оглядевшись, обнаружил, что находится в пещере.

Воздух был теплым. В очаге, сложенном из плоских камней, горел огонь. Дым поднимался прямо вверх — очевидно, где-то был естественный дымоход. По обе стороны от Тома висели волчьи и оленьи шкуры, прибитые к стенкам деревянными колышками. Над его головой свисала копченая оленья нога. Он увидел самодельный ящик, полный диких яблок, свечи на полочках и сухой тростник на полу. Над огнем был подвешен котелок — точно такой же имелся в любом доме, — и, судя по запаху, в нем варился самый обыкновенный суп из овощей, мясных костей и приправ. Том был поражен. Это жилище было гораздо уютнее, чем хижины крепостных.

По ту сторону очага лежали два матраца, сделанные из оленьей кожи и набитые, очевидно, тростником, в головах вместо подушек — аккуратно скатанные волчьи шкуры. На них, должно быть, спали Эллен и Джек, отгороженные от входа в пещеру пылающим очагом. В дальнем углу располагалась внушительная коллекция оружия и охотничьего снаряжения: лук, стрелы, сети, капканы, несколько грозных кинжалов, искусно сделанное деревянное копье с острым наконечником из закаленного металла, и среди всех этих примитивных орудии — три книги. Это вызвало у Тома величайшее изумление: прежде он никогда не видел книг в домах, а о пещерах и говорить нечего; по его разумению, книги — принадлежность только церкви.

Джек, взяв деревянную миску, окунул ее в котелок, зачерпнул варева и принялся есть. Альфред и Марта следили за ним голодными глазами. Эллен бросила на Тома извиняющийся взгляд и сказала:

— Джек, когда в доме гости, нужно сначала угостить их, а потом уже есть самому.

Мальчик озадаченно уставился на нее:

— Почему?

— Потому что этого требует вежливость. Дай ребятам супа.

Не слишком удовлетворенный этим объяснением Джек все же послушался свою мать. Эллен подала супа и Тому. Он сел на пол и принялся есть. Горячая пища согревала его изнутри, а снаружи — лохматая шкура, которую Эллен набросила ему на плечи. Выпив жижу, Том пальцами стал вылавливать кусочки овощей и мяса, которое он последний раз ел многие недели назад. Похоже, это была утка, возможно, подбитая камнем, пущенным Джеком из пращи.

Они доели все до последней капли, и Альфред и Марта улеглись на сухой тростник. Прежде чем они заснули, Том сказал им, что он и Эллен собираются отправиться на поиски священника, а Эллен велела Джеку остаться в пещере и позаботиться о детях до их возвращения. Двое измученных детей кивнули в знак согласия и тут же закрыли глаза.

Том в накинутой на плечи шкуре и Эллен отправились в путь. Как только они вышли из зарослей ежевики, Эллен остановилась, повернулась к Тому и, пригнув его голову, поцеловала в губы.

— Люблю тебя. — В голосе ее слышалась страсть. — Люблю с той самой минуты, как увидела. Я всегда мечтала, чтобы у меня был сильный и нежный мужчина, хотя не была уверена, что такие бывают. Но я видела, как ты любил свою жену. Боже, как я ей завидовала! Мне жаль, что она умерла, правда жаль, потому что я вижу горе в твоих глазах и слезы, стоящие в них, и мое сердце разрывается оттого, что ты так страдаешь. Но теперь, когда ее больше нет, я хочу, чтобы ты был моим.

Том не знал, что ответить. Трудно было поверить, что такая красивая и гордая женщина могла полюбить его с первого взгляда, но еще труднее было ему разобраться в своих собственных чувствах. Потеря Агнес была для него страшным ударом. Права Эллен: в его глазах стоят еще не выплаканные слезы. Но в то же время он был охвачен страстным влечением к Эллен с ее волшебным горячим телом, ее золотистыми глазами и ее беззастенчивым желанием любви. Он чувствовал ужасный стыд оттого, что так хочет ее, хотя прошло только несколько часов с тех пор, как он похоронил Агнес.

Том уставился на нее, и снова ее глаза заглянули ему в душу, и она сказала:

— Не говори ничего. И пусть не мучает тебя стыд. Я знаю, ты любил ее. И, поверь мне, она