Город Пламени (ЛП) - Васкез Рина

Я хмурюсь при упоминании о новой породе: "А как насчет Золотого вора?"

"Тот мальчик?" Ее брови поднимаются: "Возможно, он единственный известный перевертыш, обладающий всеми тремя драконьими способностями, но вряд ли он тот, кто создает хаос, кроме как грабит все магазины на свете".

Просто не волнуйся из-за этих слухов, сказал мне Лоркан, но это все, что я могу сделать: "А ваша сестра никогда не говорила? Она знала перевертыша, почему…"

"Потому что даже тогда она была скрытной, она держалась за многие вещи и… мы слишком много и часто ссорились, пока однажды она не ушла, и я не видела ее много лет. Мне пришлось услышать от кого-то, кто знал перевертыша, что их обоих нашли мертвыми возле леса на севере".

Я закрываю рот, откидываясь на спинку стула. Свеча колеблется от моих движений. Затем, после минутного молчания, я спрашиваю: "Откуда вы знали моего отца?" Мой голос неузнаваем.

Лейра издаёт сдавленный вздох, проводя рукой по густым обсидиановым кудрям: "За год до его смерти мы встретились, когда другой венатор обвинил меня в воровстве. Твой отец примчался и спас меня. Он всегда говорил о том, что не согласен со многими аспектами работы венатора. И в тот день в знак признательности я пригласила его на чай, и с тех пор он обязательно навещал меня время от времени".

В моем горле образуется комок, но я улыбаюсь, представляя, как он, вероятно, сделал бы причудливое замечание за это время.

"Твой отец был очень любопытным человеком, Наралия", — продолжает она: "Всякий раз, когда он считал, что существует несправедливость, он говорил об этом, но он также сумел привести столь многих к победе в качестве венатора, что стал легендой среди всех нас".

Я смеюсь себе под нос, глядя на свои руки: "Хотя он был слишком скромен в этом".

"Не тогда, когда дело касалось любви его детей".

Я смотрю вверх, сердце так сильно прижимается к груди, но глаза Лейры потемнели от страха.

"Есть кое-что, что ты должна знать о своем отце", — говорит она, когда моя опечаленная улыбка сглаживается в прямую линию: "За несколько недель до того, как я получила известие о его кончине, он был в бешенстве и говорил мне, что в Эмбервелле что-то неспокойно, пока в день испытаний венаторов для новых стажеров он не заметил меня в толпе и не сказал, что все выяснил".

Она делает паузу, как будто ожидая моей реакции, но я не делаю никакого движения, чтобы что-то сказать; мое лицо остается каменным.

"Смущенная, я расспрашивала его", — Лейра замечает, как я напряжена, поскольку все, что она говорит, выходит осторожно: "Но он сказал, что когда вернется после визита к семье, то все объяснит… Но он так и не смог этого сделать".

Потому что это был его последний визит к нам, это была неделя, когда он умер.

"Наралия", — выдыхает она, закрывая глаза и морщась, прежде чем открыть их и встретиться с голубыми оттенками моих: "Я думаю, что смерть твоего отца не была случайностью".

Несчастный случай.

Слово, которое, как я знала, она произнесет, и то, с чем, как она сама знала, я не соглашусь.

"Мой отец", — в моем голосе тихая досада: "Его убил взрослый дракон. На него напали".

"Но в то время…"

"Я была там". В моем тоне мелькнуло раздражение: "Я была там, когда мой брат пустил стрелу в спину дракона. У меня на память о том дне остался толстый шрам, идущий по ладони и руке".

"Но драконы…"

"Я видела, как он умер, Лейра! Я видела дракона передо мной. Я-" Мои руки откидывают назад волосы, когда я вскакиваю со стула. Лейра поднимается, опасаясь моей реакции, и медленно идет ко мне.

"С Эмбервеллом что-то не так", — говорит она, и на ее лбу появляются складки: "Я имею в виду историю, связанную с ним, эти новые существа? Это не может быть совпадением, что твой отец умер как раз тогда, когда он что-то обнаружил".

Я качаю головой и покачиваюсь на ногах: "Совпадение или нет, но он погиб во время нападения дракона, не более того".

"Подожди, Наралия…" Она тянется к моему запястью, когда я собираюсь повернуться, и как только ее прикосновение соединяется с моим, ее зрачки становятся совершенно белыми, а слова выходят из нее, как в трансе:

"Солнце снова расцветает, ибо оно нашло свою луну,

Смерть, правление и воскрешение начинаются,

Но тот, кто вынесет твой злобный укус,

Не меньший зверь, хоть сердце золотое…"

Я вырываю руку из ее хватки, и она отшатывается назад с резким вдохом, словно прорываясь сквозь глубокие воды. Ее глаза возвращаются к зеленому и коричневому цветам, когда мы смотрим друг на друга. Нахмурившись, я прижимаю запястье к груди, а она остается безмолвной. Что бы это ни было, она пела это как колыбельную, успокаивающую мелодию, но слова были леденящими.

Все еще прижимая запястье к телу, я бросаюсь к выходу через занавешенную дверь. Я проношусь мимо сидящих за столами людей и выхожу на улицу, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, пытается ли Лейра следовать за мной или нет.

Когда я возвращался в казарму, мой пульс тревожно бился. Я поступила слишком жестоко, бросив Лейру, когда она хотела лишь помочь и сообщить мне то, что я заслуживала знать. Но девять лет я видела в кошмарах, как этот дракон когтями вцепился в моего отца, девять лет я носила этот шрам как напоминание о том дне. Это говорит мне о том, что это могло быть не так, и бросает вызов убеждениям, которые я так долго хранила.

"Нара".

Я замираю возле угла пустого коридора, скривив лицо, мысленно ругаясь, зная, кто стоит за мной.

"Нара, ты же понимаешь, что отсутствие движения не делает тебя невидимой? Я все еще могу тебя видеть".

Выдохнув, я поворачиваюсь к неподвижному взгляду Лоркана, его губы твердо очерчены, хотя я вижу слабое напряжение на них.

Это должен был быть только он.

"Я не видел тебя за ужином". Он делает два шага, и наши груди почти соприкасаются. Его кожа против мягкого льна моей туники: "Куда ты ушла?"

Как всегда, он так наблюдателен.

"Я собирала дерево", — лгу я. Он поднимает бровь.

" Дерево?"

"Да".

Сузив глаза, он смотрит на мои пустые руки: "И где сейчас эти деревяшки?".

Я бросаю на него долгий взгляд, скорее всего, немигающий. Если бы я не была так застигнута врасплох, я могла бы придумать ложь получше, чем про дерево: "Я не смогла найти подходящий сорт". Я высоко подняла голову: "Для резьбы чаще всего требуется специальная древесина, а теперь, если вы меня извините…"

" Ты занимаешься резьбой?" спросил он, не обращая внимания на то, как я готовилась протиснуться мимо него.

"Да." Я расправляю плечи: "Тебя это удивляет?"

Что-то мелькнуло в его глазах, прежде чем он перевел взгляд в другое место: "Нет, нисколько". Он прочищает горло, и это непонятное мерцание исчезает, когда он снова смотрит на меня: "Что ты любишь вырезать?".

На вопрос, который мало кто задает, мое тело расслабляется, и я прислоняюсь спиной к стене: "Все", — тоскливо вздыхаю я: "Мне нравится осознавать, что я что-то создала, будь то маленькое или большое".

"И ты вырезала что-нибудь с момента своего прибытия сюда?"

"Да", — говорю я: "Цветы для Фрейи на ее комоде и…" Я скрываю свою улыбку: "Дерево ноготков на моем, том, что в центре города. Я думала, что оно прекрасно с того момента, как впервые увидела его".

Она замолкает, пока взгляд Лоркана остается спокойным, как будто он не может расшифровать, что это со мной: "Ты такая… интригующая".