Остенде. 1936 год: лето дружбы и печали. Последнее безмятежное лето перед Второй мировой - Фолькер Вайдерманн

прекрасный порыв старого друга, хотя, конечно, считает план вздорным. Позволит ли Шушниг втянуть себя в эту затею, позволит ли Гитлер сорвать его планы? Цвейг тоже любит старую Австрию и мечтает о ней. Но он достаточно проницательный и понимает, что политика – это не сказка. Естественно, он встревожен, узнав, какую роль отвел себе в этом плане Рот. Однако он не останавливает его. Он не может ни спасти его, ни образумить. Рот окончательно покинул мир разума. Что остается делать Цвейгу?

Йозеф Рот ни много ни мало решил отправиться в Австрию и лично убедить Шушнига принять план кронпринца. Это безумие. Немецкие войска уже на границе, вторжение вот-вот совершится. И остановить его собирается пьяный писатель в узких офицерских брюках, которые он теперь снова носит?

Да, таков план Йозефа Рота. И таким бравым героем он предстает перед Стефаном Цвейгом в последний раз. Первый еврейский писатель, покинувший нацистскую Германию после прихода к власти Адольфа Гитлера, и последний, кто въехал в Австрию перед тем, как там узурпировал власть все тот же Гитлер. Он приезжает поездом и просит доложить о себе канцлеру. Но Шушнигу не до Рота. Принять его изволил только шеф венской полиции Михаэль Скубл. И Роту он может сказать лишь одно: как можно скорее покиньте страну. Ваша жизнь в величайшей опасности.

11 марта Йозеф Рот возвращается в Париж. 12 марта австрийский народ ликует, встречая на площади Героев своих новых правителей. Отечества Рота и Стефана Цвейга больше не существует.

* * *

Друзья больше не увидятся. Каждый идет своей дорогой до конца. И до него уже недалеко. Йозеф Рот заверил Цвейга в том, что не будет писать о нем некролог. Он уже догадывается: это искушение ему не придется испытать, хотя он и на десять лет моложе, – его путь закончится раньше, чем путь Цвейга. Однако незадолго до смерти в книге, которую Цвейг уже не мог ни подредактировать, ни финансово поддержать, ни опубликовать, Рот все же пишет нечто о них двоих, своеобразный некролог об их дружбе. Эта последняя книга Рота – «Легенда о святом пропойце». Удивительно беззаботный человек шатается по Парижу. Бездомный, выпивоха, он живет в непролазной нужде. Его зовут Андреас, он «квартирует» под мостами и знает, что газеты удерживают тепло и согревают в холодные ночи. Он совершенно опустился. И вот однажды вечером встречает на сво-ем пути прилично одетого господина, который просит по-дружески принять от него довольно крупную сумму денег. Он называет несчастного пропойцу «братом». Тот отвечает, мол, не знал, что у него есть брат, но деньги ему, конечно, не помешают. Странная пара – богач и бедняк. Они связаны друг с другом, ибо не только нищий Андреас рад чудесному избавлению от голода, но и его богатый «брат» тоже уверяет, что он очень доволен, коль может отдать часть своих денег бедняку. И еще кое-что связывает эту братскую пару: не только бесприютный, бездомный Андреас ночует под моста-ми; оказывается, богатый господин – тоже бродяга, живущий под мостами. Так, некоторое время в этой последней книге Йозефа Рота чудо сменяет чудо. Но чудеса кончаются.

* * *

В мае 1939 года в Париже Йозеф Рот получает известие о том, что Эрнст Толлер покончил с собой в гостиничном номере в Нью-Йорке, – и теряет сознание. Фридерика Цвейг, которая была с ним, отвезла его в больницу, где он умер через несколько дней. Стефан Цвейг узнает эту новость в Лондоне, когда пишет письмо Ромену Роллану. Он потрясен и заканчивает письмо словами «Мы, изгнанники, не состаримся» и «Я любил его, как брата».

Таинственный поезд

Остенде больше не существует. Есть другой, новый город, с тем же названием. Немецкие войска вошли в Остенде 29 мая 1940 года. Они не встретили никакого сопротивления. В 1944 году авиация союзников подвергла город массированным бомбардировкам и почти полностью его разрушила. Сохранились жалкие остатки фасада вокзала. Набережная вдоль пляжа застроена белыми безликими домами, бульвар по-прежнему широкий, вымощен красным камнем. Повсюду бетонные скамейки, на которых никто не сидит. Сейчас ноябрь 2012 года, серое небо, безлюдно. Hôtel de la Couronne исчез, на его месте высится темный многоквартирный дом, именуемый «Ривьерой». Рядом – пустырь, в соседнем доме обои на стенах с серыми цветочками. Парусники в гавани. На них никто не плавает. Дальше, у моря, где раньше был Maison Floreal, теперь желтое нежилое здание 60-х годов, на третьем этаже, на уровне бывшей лоджии, аляповатая вывеска «Сдается в аренду». На улице Лангестраат, где Альмондо угощал пастой двух своих знаменитых гостей, темная пивнушка Manuscript. Приветливый официант, уже подшофе, снимает пену с пивных бокалов на бельгийский манер с помощью деревянной палочки; фоном звучит «Crazy Mama» Дж. Дж. Кейла, «That’s All Right» Элвиса Пресли, «Sing, Sing, Sing» Луи Примы и «Mystery Train» Пола Баттерфилда. Четверо мужчин сидят за барной стойкой и молчат. Вид у них такой, будто они здесь живут. Море серое и гладкое, большие зеленые молы торчат в воде, пустынный широкий пляж. Ни одной пляжной кабинки, несколько ранних рождественских елок на ветру. В одном из закоулков, поднимающихся от набережной, стоит узкий старый дом. В витрине – маски, морские звезды на невидимых нитях, ракушки. Внутри, за прилавком из темного дерева, еще маски, старые фотографии на стенах. Лестница, красная ковровая дорожка ведет мимо крошечной кухни с красными эмалированными кастрюлями на плите наверх, в комнату, в ней пианино, картина с марширующими мертвецами во всю стену. Ваза с пыльными травами, еще ваза с черепом в дамской шляпке, снимок в фотоальбоме, на нем старый художник среди руин родного города. Дом Джеймса Энсора. Один из немногих домов той эпохи, сохранившихся до наших дней.

Ну а люди?

Эгона Эрвина Киша судьба занесла в Нью-Йорк, потом в Мексику, после войны он сначала вернулся в Нью-Йорк, затем в родную Прагу, где и умер 31 марта 1948 года после второго инфаркта. Шесть лошадей тащили катафалк с его гробом по улицам города, в то время как движение было остановлено. В конце панихиды спели «Интернационал». Артур Кёстлер добрался-таки до штаб-квартиры Франко, был арестован и угодил в камеру смертников, однако, протомившись три месяца, вышел живым и уехал в Лондон. Он отрекся от коммунизма, написал эпохальную ренегатскую книгу «Слепящая тьма» и 3 марта 1983 года добровольно ушел из жизни вместе с женой Синтией. Эмиль Верхарн 27 ноября 1916 года, садясь в уже отъезжающий поезд в Руане, где он выступал с антигерманскими лекциями о войне, сорвался с подножки вагона, попал под колеса и был задавлен. Семье предлагали упокоить его в Пантеоне, она отказалась, предпочтя похоронить на военном кладбище