Неистовый барон - Кэтрин Коултер

Роган присел рядом, взял ее слабую руку и долго смотрел на хрупкие белые пальцы. Значит, он хорошо выглядит, да? И у нее появляются какие-то странные ощущения? Роган представил себе, что будет, если теперь он скажет ей, как себя чувствует. Наверное, Сюзанна станет кричать. А может быть, и нет.

Он улыбнулся, затем нахмурился, осторожно положил руку Сюзанны на кровать и встал. Он ведь джентльмен.

Когда Сюзанна открыла глаза, было темно. Только в углу спальни на маленьком письменном столе горели свечи, отбрасывая на мебель и стены неверные, колеблющиеся тени. Однако сама комната казалась знакомой, ее вид успокаивал.

Голова болела уже меньше, но лицо явно опухло.

Сюзанне сейчас не хотелось видеть свое отражение в зеркале. Она встала, облегчилась, затем подошла к окну. Откинув темно-желтые портьеры, она увидела высоко в небе сияющую четвертушку луны. Сквозь облака мерцали немногочисленные звезды.

Наверное, к утру будет дождь.

– Какого черта вы встали с постели?

Услышав звук его голоса, Сюзанна медленно повернулась.

– Вы уже не голый. – На Рогане был халат из золотой парчи, дорогой и роскошный, но уже сильно потертый на локтях. Должно быть, любимый халат, который барон носит уже много лет. Ну, собственно, не так уж и много – он ведь еще молодой. Нет, подумала Сюзанна, человек с такой репутацией должен очень много времени проводить в халате. И без него.

Неужели в ее голосе действительно промелькнула нотка разочарования? Да, несомненно. Это неплохо.

Не в силах себя сдержать, Роган ухмыльнулся.

– Уже нет. Прошу прощения, но мне показалось, что нужно забрать у вас рубашку.

– Конечно, она испачкалась.

– Да, ноя ее все-таки вернул, правда, не стал вновь надевать.

Сюзанна сделала шаг вперед, затем остановилась.

– Надеюсь, вы не сами ее снимали с меня?

– Нет. Это сделали моя мать и миссис Бит. А еще служанка матери, Сабина. Вы еще не видели Сабину?

Нет? Это настоящее сокровище. Почему бы вам не вернуться в постель? Вы пока нетвердо стоите на ногах.

Голова все еще болит?

Сюзанна покачала головой и чуть не задохнулась от резкой боли. Замерев, Сюзанна ждала, когда боль пройдет. Постепенно ей стало легче.

– Теперь получше. – Она повернулась к Рогану лицом.

Тот ахнул, руки его сжались в кулаки:

– Ваше лицо… Я убью этого ублюдка!

Сюзанна дотронулась кончиками пальцев до своей больной щеки. Щека сильно вздута. Можно себе представить, как ужасно она выглядит.

– Не знал, что у вас такие глубокие царапины. Вы только посмотрите на них! Конечно, похититель не мог всего этого сделать. Что произошло?

В голосе барона звучало крайнее беспокойство. Его глаза были зеленее сочной травы на восточной лужайке.

– Когда я убежала из сарая, то упала. Это всего лишь царапины. Меня больше беспокоит то, что я наглоталась листьев и грязи. – Сюзанна попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.

Роган протянул руку и слегка коснулся ее щеки.

– Тот человек жив?

– Да, но все еще без сознания. Доктор Фоксдейл не может сказать, очнется ли он когда-нибудь. Доктор говорит, что ранения в голову – очень обманчивая вещь. Остается только ждать.

– Он хочет получить какую-то карту.

На это Роган ничего не ответил – только взял Сюзанну под руку и повел к постели.

– Пожалуйста, пока не надо. В этой постели я покрываюсь плесенью. Как там Марианна и Тоби?

– Марианна бушевала так, что мне хотелось выбросить ее в окно, но я знал, что это может вас огорчить.

К счастью для моих бедных ушей, она вскоре устала и уснула у меня на руках, с остервенением посасывая свои пальцы.

– Вы пытались сами ее кормить и не оставили с Лотта?

– Не смотрите на меня с таким изумлением. Было некому ее взять. Ну, если говорить по правде, мне просто не пришло в голову кого-нибудь позвать. В следующий раз я позову. Если увижу Джейми – попрошу его спеть ей лимерик. Если это действует на лошадей, то почему не подействует на нашу милочку?

Тоби вызвался добровольцем – храбрый парень! – но я знал, что он не выстоит против Марианны. Сейчас она спит безмятежным сном. Не представляю, как такой маленький ротик может производить такой большой шум. Я обещал малышке, что она увидит вас завтра рано утром, так что подготовьтесь. Я не удивлюсь, если она сбежит от Лотти и на заре примчится сюда.

Сюзанна смотрела на барона разинув рот. Наверное, он шутит над ней.

– Вы хотите сказать, что сами уложили ее в постель? – с недоверием спросила она.

– Я ее не купал, не надевал ночную рубашку, однако признаюсь, что укрыл, вытащил пальцы изо рта и сказал, чтобы она не храпела. Еще я поцеловал ее баронским поцелуем, потому что мамин поцелуй она не могла получить. Марианне очень нравится ямочка у меня на подбородке. А теперь пойдемте со мной, а то вы упадете.

Перед камином стояли два кресла – два элегантных дамских кресла, обитых парчой в цветочек. Роган подвел ее именно туда. А когда Сюзанна села, он принес одеяло и накрыл ей ноги. Затем сел сам. Кресло слегка застонало, однако, благодарение Богу, выдержало Сюзанна все еще не могла отвести взгляда от барона. И этот мужчина возится с трехлетней девочкой? Просто уму непостижимо.

Раздался стук. Роган с явной досадой на лице повернулся в ту сторону. Дверь отворилась, и вошла Шарлотта с подносом в руках. Леди Маунтвейл тут же улыбнулась своей ослепительной улыбкой, способной озарить самую темную комнату.

– Вы проснулись, моя дорогая, это хорошо. Вы немного поешьте, потом мы поговорим.

В желудке у Сюзанны заурчало. Роган ухмыльнулся, затем, увидев, как покраснела Сюзанна, засмеялся.

– Вот видите, – небрежно заметила Шарлотта, – значит, уже пора. Вы ведь голодны, правда? Ох, ваше бедное личико! Должно быть, оно ужасно болит?

– Нет, мэм. Все не так уж плохо. Но я буду благодарна вам, мэм, если вы не станете рассказывать, как ужасно я выгляжу, иначе я могу погрузиться в глубокую меланхолию. На аппетит мне грех жаловаться. Сейчас я могла бы съесть ботинок – лишь бы он был хорошо сварен и как следует посолен.

– Вот как! – сказала Шарлотта, поставив поднос на колени Сюзанне. – Кстати, называйте меня леди Маунтвейл или просто Шарлотта. Лично я предпочитаю, когда меня зовут Шарлоттой. От обращения «мэм» я начинаю чувствовать себя ужасно хрупкой, даже зубы начинают шататься.

– Да, Шарлотта.

Роган задумчиво посмотрел на свою мать. Густые светлые волосы свободно спадали на спину, перехваченные светло-голубой лентой, хорошо подходившей по цвету к тому воздушному изделию, которое Шарлотта, видимо, называла халатом. Она выглядит восхитительно, не как его мать. Она никогда и не выглядела как его мать – и вообще чья бы то ни было мать, если уж на то пошло. Шарлотта родила четверых детей, а на ее внешности это никак не отразилось. Роган вздохнул.