Прирожденные лжецы. Мы не можем жить без обмана - Иэн Лесли

Сторонники применения МРТ в качестве детектора лжи утверждают, что, пока еще несовершенная технология со временем будет развиваться, дело за практикой. Что ж, вполне возможно, когда-нибудь МРТ позволит нам преодолеть изворотливость преступников. Но если бы Джозефа Дика протестировали на всех аппаратах, распознающих ложь, то они, скорее всего, однозначно свидетельствовали бы о его виновности. Почему? Для того чтобы понять это, давайте подумаем, насколько лживыми могут быть наши собственные мысли.

В 1980-х годах психолога Элизабет Лофтус не раз вызывали в суд в качестве эксперта. Эта милейшая дама не уставала повторять: если умный, образованный и совершенно нормальный человек помнит что-то определенное, то это вовсе не значит, что его воспоминания точны.

Одна из первых научных работ Лофтус была посвящена дорожно-транспортным происшествиям. Спонсором ее исследований выступило Министерство транспорта США. В ходе эксперимента Элизабет показывала испытуемым видеозаписи мелких дорожных аварий, затем просила описать увиденное. Чтобы «помочь» испытуемому, она задавала одни и те же наводящие вопросы, но каждый раз с использованием разных слов и интонаций. Когда она интересовалась, на какой скорости двигались машины, прежде чем вмазаться друг в друга, испытуемые называли совсем другие цифры, чем когда звучало корректное соприкоснулись. Как видите, в самих вопросах может содержаться намек на ответ.

В своей дальнейшей исследовательской деятельности Элизабет была полна решимости доказать, что полагаться на память как на источник информации не всегда возможно, потому что память может извратить наши воспоминания. Она считала необходимым найти практическое подтверждение этой теории, так как последняя может в корне изменить традиционные представления о свидетельских показаниях и тем самым повысить эффективность применения законодательства.

В ходе одного из экспериментов участникам было показано видео с инсценировкой убийства на многолюдной городской площади (что называется, средь бела дня). После просмотра видео участникам эксперимента роздали письменную информацию об убийстве, в которой некоторые факты были намеренно изменены. Так, темно-синяя машина превратилась в белую, а у гладко выбритого мужчины вдруг «выросли» усы. Как и предполагалось, изучив эти материалы, некоторые стали утверждать, что машина и в самом деле была белой и что отличительной чертой «убийцы» были иссиня-черные усы.

Вскоре исследованиями Лофтус заинтересовались адвокаты. Ее стали приглашать в качестве эксперта в суд, для того чтобы она дала свое заключение о надежности свидетельских показаний (ведь это заключение, так или иначе, можно было обратить в пользу подзащитного). Выводы психолога (часто неожиданные для присутствующих) заставляли присяжных задуматься о том, насколько точны представленные им доказательства. Опираясь на заключение эксперта, можно попросить свидетелей еще раз подумать, могут ли они поручиться за непогрешимость своей памяти. Апеллируя к следователям, можно подчеркнуть, что они, пусть неосознанно, могли убедить свидетеля в чем-то, что он потом начал воспринимать как действительность. Была ли та машина синей? На том мужчине был серый пиджак? Это вообще был мужчина?

В конце 1980-х годов суды Северной Америки были завалены делами, связанными с жестоким отношением к детям; в качестве истцов обычно выступали взрослые люди, сохранившие в памяти прежние обиды.

Многие психологи называют детские обиды причиной всевозможных психических расстройств. В психологии широко распространена точка зрения о том, что наш разум стремится выместить травмирующие воспоминания из области сознательного в область бессознательного. Иными словами, человек стремится изгнать из памяти неприятные для него события, но так или иначе они сохраняются и однажды могут напомнить о себе. Для того чтобы избавиться от расстройства, вызванного реальной или придуманной детской обидой (так называемый синдром фальсифицированной памяти, или склонность к ложным воспоминаниям), необходимо установить первопричину расстройства. Это можно сделать либо путем гипноза, либо в ходе длительной психоаналитической терапии.

Такая позиция была и остается чрезвычайно популярной в научном сообществе, более того, многие психоаналитики с завидным рвением стремятся внушить своим пациентам, что многие их проблемы «вырастают» из раннего возраста и связаны с травмирующими психику эпизодами.

Однако Элизабет Лофтус убеждена в том, что очень часто «восстановленные» (с помощью психоаналитиков) воспоминания — всего лишь плод фантазии пациента. К сожалению, пока она не смогла стопроцентно доказать это. Но по крайней мере, она подтвердила, что выдумка запросто может стать «воспоминанием», и это происходит гораздо чаще, чем мы представляем.

В 1995 году Элизабет провела интересный эксперимент. Для участия в нем она пригласила 25 человек, но еще до этого поговорила с их родственниками, чтобы узнать некоторые подробности о раннем детстве испытуемых. Затем она составила короткие истории, смешав реальные и вымышленные факты. Родственники были предупреждены об этом и, по просьбе Лофтус, могли подтвердить, что такая-то и такая-то ситуация (вымышленная) действительно имела место.

Наиболее правдоподобно выглядела история о том, что ребенок, отбившись от родителей, потерялся в торговом центре и был найден только благодаря доброте случайного встречного.

Возьмем пример двадцатилетней девушки-вьетнамки, выросшей в Вашингтоне. Ей «напомнили» о том, как она вместе со своей матерью, братом и сестрой ходила в местный супермаркет.

«Вам было около пяти лет. Мать дала всем троим денег на черничное мороженое, и вы с радостью побежали покупать его. Так получилось, что, отстав от старших, вы затерялись в толпе. К счастью, вскоре вас нашел брат. По его словам, вы громко плакали, а рядом стояла добродушная старушка, которая пыталась успокоить вас и разузнать, что случилось. При появлении брата страх отступил, и вы спокойно пошли за мороженым».

Всем участникам эксперимента были розданы описания четырех подобных случаев. От них требовалось припомнить эти случаи и по возможности дополнить их деталями (либо опровергнуть, что они были). Дважды в неделю Лофтус беседовала со своими подопечными и деликатно просила рассказать о давних событиях (в том числе и о вымышленных). Естественно, участники эксперимента не подозревали, что что-то в этих историях может быть плодом фантазии исследовательницы.

На следующем этапе эксперимента Элизабет сообщила, что среди описанных случаев один на самом деле является выдумкой, и участники должны были угадать какой именно.

Пятеро из них сказали, что эпизод в супермаркете — правда, и даже были готовы дополнить рассказ некоторыми подробностями. К примеру, один юноша «вспомнил», кто его спас:

— Это был мужчина в синеватом фланелевом костюме… да… он был немного лысоват. Точно, у него на голове были редкие серые волосы. А еще он был в очках.

Девушка-вьетнамка подробно рассказала, как она бежала по скользкому полу супермаркета, пугаясь яркого освещения. Другая участница, узнав по завершении эксперимента о том, что ничего подобного в ее жизни не было, не поверила этому и даже обратилась за помощью к родителям, которые со смехом сознались в заговоре с исследовательницей.

В том, что описано выше, нет ничего удивительного: когда нам рассказывают о чем-то, чего мы на самом деле не помним, мы с готовностью дополняем рассказ «полузабытыми», а точнее, просто выдуманными деталями.

Элизабет Лофтус и ее последователи смогли найти множество способов продемонстрировать податливость наших воспоминаний[26]. В ряде экспериментов они добились того, чтобы испытуемые «вспомнили» еще более невероятные истории. В частности, один мужчина сказал, что на свадьбе, куда он был приглашен вместе с родителями в весьма юном возрасте, пролил на кого-то огромную чашу с пуншем, другой — что он путешествовал на воздушном шаре, третий якобы подвергся нападению животных в зоопарке, а четвертый будто бы стал случайным свидетелем сатанинского жертвоприношения.

Строгие критики не раз упрекали Лиз Лофтус в том, что она так и не смогла должным образом доказать свои предположения, на что она однажды отреагировала публикацией о результатах исследования, в котором ей удалось спровоцировать у испытуемого воспоминание о встрече с Кроликом Бани (вернее, со статистом в Диснейленде, одетым в его костюм). Восприняв это как шутку, противники Элизабет выдвинули новые аргументы: ей ни разу не удалось убедить человека в том, что он стал жертвой жестокого обращения или сексуального домогательства. «Я могу это сделать, — ответила привыкшая к скептицизму Лофтус. — И я даже сделала это. Тот же человек, который якобы встретился с Кроликом Бани, говорил мне, что другой статист, в костюме Плуто, был в наркотическом опьянении и пытался облизать детей огромным плюшевым языком. Разве это не сексуальное домогательство?»