Раздельные постели - Лавирль Спенсер

— Ерунда, он не женат, — сказала Мари. — Здесь, должно быть, что-то другое.

— Значит, священник, человек в сутане. О, стыдно, стыдно, Кэтрин.

— Я думала, что вы — мои друзья! — воскликнула она, сконфуженная и обиженная.

— Мы и есть твои друзья. Единственное, чего мы хотим, чтобы ты разрядилась, как кукла, для своего приятеля.

— Он не является моим приятелем!

— Естественно, он не твой приятель и не будет им, пока ты не сбросишь эти каждодневные тряпки и не накрасишь ногти.

— Я не крашу ногтей для Клея, Форрестера. Он может отправляться к черту и вы тоже вместе с ним! — выкрикнула Кэтрин из центра круга и побежала наверх.

Но ей не позволили убежать, потому что в один миг перед ней, очутилась Мари и встала в дверном проеме.

— Толли не разрешает никому пропускать ужин, так что тебе лучше спуститься вниз. Девушки просто немного пошутили. Они все намного младше тебя, ты это знаешь, но ведешь себя как ребенок, убегая наверх и хмурясь.

Кэтрин бросила иронический взгляд на девушек. — Я спущусь вниз, — холодно сказала она, — но скажи девушкам, пусть перестанут! Никому нет дела до того, как я одеваюсь.

За ужином Кэтрин чувствовала себя неловко, но все остальные держались так, как будто ничего не произошло.

— Передай клубничный джем, — попросила Мари, показывая глазами Викки налево, где сидела Кэтрин, а потом посмотрела на Гровер, которая в это время разносила стаканы с молоком. Протягивая стакан Кэтрин, Гровер неожиданно пролила молоко на колени Кэтрин. Кэтрин отодвинула свой стул назад и молча посмотрела на Гровер.

Голос Мари был гладким, как растаявшее масло:

— Ну, Гровер, почему ты не можешь быть более осторожной?

Гровер поставила на стол поднос со стаканами, схватила несколько салфеток и начала делать вид, что вытирает мокрые джинсы Кэтрин. За столом послышалось хихиканье, когда Кэтрин с силой вырвала салфетки из рук Гровер и ледяным тоном произнесла:

— Все в порядке. Забудь об этом.

Но когда она наклонилась вперед, чтобы пододвинуть стул к столу, чья-то рука появилась слева, держа печенье, намазанное джемом. Липкие ягоды попали на левый висок Кэтрин, испачкали волосы, ухо и бровь.

— О Господи, что я наделала! — невинно сказала Викки. Кэтрин подскочила, не контролируя себя от злости.

— Что это за садизм?! Что я вам сделала, что вы так меня ненавидите?

Тогда Мари, их лидер, встала из-за стола, приятно улыбнулась, подошла к Кэтрин и обняла ее.

— Мы только хотим помочь.

Кэтрин стояла в объятиях Мари, стараясь сохранить свою злость.

— Да, у вас странный способ проявлять свою любовь и желание помочь.

Как раз в этот миг Мари отпрянула назад, наигранно развела руками и сделала глубокий вдох — Кэтрин почувствовала что-то теплое и отвратительное на своей спине.

— Сейчас я доказала это — вылила подливу на твою башку, Кэтрин. — Потом, хитро подмигнув своим сообщницам, Мари предложила: — Сейчас мы посмотрим, как можно все исправить, верно, девочки? — И, поставив руки на бедра, она оценивающе посмотрела на Кэтрин снизу вверх.

Ошарашенная, Кэтрин поняла, что таится за их сумасшедшими действиями, только когда за столом засияли улыбки. Поднимаясь наверх, каждая из них что-нибудь предлагала.

Тебе действительно следует вымыть волосы. У меня есть земляничный шампунь.

— Я могу тебе одолжить крем.

— Я еще не стирала. Если ты оставишь свой свитер и рубашку в холле, я постираю их вместе со своими вещами.

— У меня есть великолепное мыло. Я оставила его в ванной. Мари провела пальцем по виску Кэтрин и слизала с него джем.

— Класс! После всего, я полагаю, нам придется сделать тебе новую прическу.

— Ради Бога, уведите ее наверх и сделайте что-нибудь с этим джемом, Мари!

Мари подмигнула Кэтрин и протянула свою маленькую руку. Кэтрин почувствовала, как в горле застрял комок. Это было новое, любопытное ощущение, ощущение, которому стоит поучиться и стоит доверять. Не успела она решить, как справиться с этим чувством, как ее окружили девушки.

В течение следующего часа Кэтрин много раз поднимала глаза и смотрела на отражение Мари в зеркале. Она была благодарна девушкам за заботу.

— Мари, ты сумасшедшая, — смеялась Кэтрин, — ты немного сумасшедшая. Это даже не свидание.

— К тому времени как мы закончим, это будет свидание, — невозмутимо отвечала Мари.

От слоя косметики, которая появилась на лице Кэтрин, Клеопатра бы устыдилась. Чувствуя благодарность, но упираясь, Кэтрин все же приняла педикюр, маникюр, прическу, драгоценности и даже кружевное нижнее белье. Все это предлагалось из самых благих намерений. Когда она надевала юбку, Мари стояла на кровати и застегивала на шее Кэтрин золотую цепочку.

— Эй, когда ты подрастешь, Мари?

— Разве вы не заметили? — Она погладила свой живот. — Я расту каждый день, только не вверх, а вширь. — Раздался смех, потом постепенно смолк.

Кэтрин стояла среди них и выглядела невероятно красивой.

— Иди и взгляни, — быстро сказала Мари, подталкивая Кэтрин в спину.

Кэтрин подошла к зеркалу, надеясь увидеть в нем куклу Къюпая. Но она была ошеломлена, когда увидела там удивительно красивую женщину. Ее волосы блестели, зачесанные назад, как будто золотистые пряди растрепались на ветру. Косметика была подобрана со вкусом, щеки казались нежными и слегка впалыми, ее голубые глаза казались еще больше, и в них появился новый блеск. На ее губах отражался свет; казалось, что она только что провела по ним языком, и они остались соблазнительно влажными. Маленькие золотые кольца в ушах подчеркивали ее длинную шею и красивый подбородок, а золотая цепочка на шее притягивала взгляд вниз на открытый ворот мягкой голубой шерстяной кофточки с длинными рукавами. Воротник был поднят сзади, а спереди открыт, и над верхней пуговицей виднелась кожа.

Неосознанно она подняла наманикюренные пальцы и кончиками провела по нежной щеке. Она раньше и не догадывалась, что у нее такая кожа. Ее рассудительные глаза смотрели одобрительно на отражение в зеркале, но в них появилось новое беспокойство.

«Господи, — думала она, — что подумает Клей Форрестер?»

За спиной стояли девушки и молча наблюдали за движениями ее пальцев по коже, за рукой, которая на мгновение задержалась на ее бьющемся сердце, как бы говоря: «Неужели такое может быть?» Из толпы девушек неожиданно вышла пятнадцатилетняя неряшливая шатенка в очках в черепаховой оправе. Увидев ее отражение в зеркале, Кэтрин вздохнула. Ей не хотелось быть их надеждой. Ей не хотелось, чтобы Клей Форрестер подумал, что все это она сделала ради него. Но когда Фрэнси подошла к ней, Кэтрин уже знала, что ей суждено в этот вечер играть роль; которую девушки так отчаянно желали, чтобы она играла.