Герцог и актриса - Адель Эшуорт

Шарлотта слушала его объяснения, нервно наматывая на палец локон, выбившийся из прически.

– Вам ни в коем случае не следовало являться в театр во время репетиции.

– Не думаю, что на всем свете найдется хоть один человек, который согласится с вами, – с улыбкой возразил Колин.

Шарлотта вначале никак не отозвалась на его слова. Она смотрела на него, подозрительно сощурив глаза и склонив голову набок. Потом спросила:

– Неужели у вас нет никакого другого, более важного, занятия, чем следить за собственной женой?

Ему хотелось бы знать Шарлотту лучше, хотелось бы полностью доверять ей, только тогда можно будет рассказать ей, что он делает на службе Короне. Решив про себя, что еще рано открывать Шарлотте все свои секреты, он ответил:

– Да нет, просто у меня отличные сотрудники, которые вполне справляются с работой, позволяя мне наслаждаться лицезрением моей супруги на сцене.

Шарлотта усмехнулась и решила оставить его заявление без внимания. Колин отнес это к тому, что, считая его отъявленным бездельником, она не испытывает к мужу особого уважения. Но это ему было безразлично. В свое время Шарлотта узнает правду, он даже представлял выражение лица, с каким она выслушает его рассказ.

Колин попытался вытянуть затекшие ноги. Карета по-прежнему двигалась медленно, то и дело останавливаясь и пропуская пешеходов и всадников. Город жил своей жизнью, распространяя присущие ему звуки и запахи, которые проникали в карету через трещину в стекле. Супруги находились уже совсем недалеко от дома.

– Вы сегодня пели замечательно, впрочем, как и всегда, – сказал Колин, надеясь перевести разговор на другую тему; как-никак они были наедине и никуда не спешили.

Посмотрев в окно, Шарлотта ответила:

– Я хорошо знаю партитуру, но никак не могу чисто взять верхнюю октаву в первом акте в дуэте с Порано. Он винит меня в неумении петь, но на самом деле мы оба прекрасно знаем, что у него самого сложности с речитативом и правильным ритмом.

– У Порано сложности с ритмом? – удивился Колин. Шарлотта посмотрела на него с некоторым недоверием. Колин не мог отвести глаз от ее прелестных губ.

– Бог с ним, это все мелочи. Думаю, вам все это безмерно скучно, – сказала Шарлотта.

Колин выждал с минуту и спокойно возразил:

– Это не так. Я прекрасно осведомлен и о способностях нашего итальянского друга, и о его нелепых выходках. Не забывайте, Шарлотта, что я истинный ценитель оперы.

Шарлотта кивнула, уголки ее губ приподнялись – она поняла, что муж ее дразнит.

– Этот человек очень талантливый фигляр, но только помните, я вам этого не говорила, сэр.

Колин усмехнулся, радуясь тому, что беседа приобрела доброжелательный характер.

– Ах вот как, фигляр! А что вы скажете насчет остальных артистов?

Шарлотта раскрыла веер и начала им рассеянно обмахиваться.

– С большинством из них я пела раньше и хорошо знаю, на что они способны и как интерпретируют музыку.

– Понятно.

На самом деле Колина совершенно не интересовало, что Шарлотта думает про остальных членов труппы, талантливы они или нет, хорошо поют или плохо. Он пытался использовать возможность и выяснить, кто из них мог таить обиду на его жену или имел достаточно оснований ненавидеть ее настолько, чтобы отомстить столь изощренным способом.

– Расскажите мне о ваших коллегах, какие они? – настоятельно попросил он.

– Какие?

– Да, ваши коллеги по сцене. Например, какую роль в опере Балфа исполняет каждый из них. – Колин приготовился внимательно слушать.

Несколько секунд Шарлотта в сомнении смотрела на Колина, стараясь угадать, какое ему дело до ее коллег, но решила не обострять отношения и начала рассказывать:

– Порано поет партию Таддиуса, это главная мужская роль. Мне кажется, что он слишком стар для этой роли, хотя считается, что в опере возраст исполнителя не важен. Анна Бальстоне, замечательное контральто, исполняет партию Королевы цыган. Я с ней пела только один раз. Она очень милая и приятная особа. Разве что излишне заносчивая и тщеславная.

– Мне кажется, все артисты тщеславны, или я не прав? – спросил Колин с нескрываемой насмешкой.

– Это всего лишь защитная маска. Мои наблюдения показывают, что большинство талантливых певцов, даже знаменитых, на самом деле неуверенные в себе и беззащитные люди.

– А вы?

– Ко мне это не относится, – отрезала Шарлотта.

Колин несколько минут вглядывался в ее лицо, упиваясь полным, как ему казалось, взаимопониманием. Шарлотта была очень красивой и прекрасно выглядела даже в простом светло-коричневом повседневном платье и без изысканной прически. Полюбовавшись ею еще немного, он решил не переводить столь серьезный и важный разговор в узкое русло.

– Продолжайте, – попросил он. – Кто еще играет в этом спектакле?

Шарлотта поджала губы и потерла нос пальцем.

– Я играю роль Арлины, как вам известно, это партия ведущего сопрано. Роль Буды, подружки Арлины, играет Сэди Пьяже, молодая француженка с хорошим сопрано. Мы уже три года выступаем с ней вместе в Лондоне. К сожалению, в этой опере у Буды нет сольной партии, Сэди поет только вместе с хором. Пожалуй, Сэди единственный член нашей труппы, кого я действительно могу назвать своим другом. – Шарлотта с минуту постукивала по руке открытым веером, обдумывая, что сказать дальше, потом продолжила: – У нас есть еще один итальянец, бас Рауль Кальвелло. Он выступает на английской сцене уже тридцать пять лет и считает себя больше англичанином, чем итальянцем. Рауль очень спокойный и милый джентльмен.

– Я с ним знаком, – сообщил Колин. – Мне он всегда казался немного скучноватым. Он холостяк и обожает возиться у себя в саду.

Шарлотта не могла скрыть удивление.

– Вы с ним знакомы? – Она улыбнулась и добавила: – Рауль мне нравится, он никогда не сердится, у него всегда хорошее настроение.

Колин знал, что бас Кальвелло «сажает розы по обе стороны изгороди», но этого Шарлотте не сказал.

– Есть, конечно, и немало других ролей, – продолжала Шарлотта, – их исполняют солисты со всей Англии, например, Стэнтон Ллойд, он поет партию Цыганского Барона, или Джон Маркс, он играет роль племянника Рауля.

– Но опера была бы невозможна без музыкантов, рабочих сцены, режиссера, дирижера, директора театра… – перечислял Колин, загибая пальцы один за другим.

– Совершенно верно, – согласилась Шарлотта, – но далеко не все присутствуют на каждой репетиции. Полный состав соберется только через несколько недель, когда начнутся репетиции в костюмах. А пока мы все бываем в театре в разное время.

Колин подался вперед, увидев, что они подъехали к дому. Он буквально истекал потом от изнурительной жары. Ему очень хотелось вернуться к самому главному вопросу до того, как остановится карета и Шарлотта исчезнет до самого вечера, оставив его наедине с тяжелыми мыслями и неудовлетворенным любопытством.