Мифы из будущего - Дмитрий Белозерцев

– Очень оптимистично, – тихо сказал один из членов комиссии другому, комментируя утверждения профессора.

– Я вам сейчас продемонстрирую возможности этого аппарата, – Горихвостовский щёлкнул единственным тумблером на корпусе куба.

Железный куб ожил. На это указал фоновый шум из его динамика.

– Самое главное, что он самообучающийся эмоциям. Теперь нет необходимости их программировать заранее для каждого типового случая. Встроенный в него оригинальный, специально разработанный контур, сам вычленяет из входного потока данных эмоции, оценивает их, запоминает и принимает решения на их применения в качестве ответных реакций в зависимости от обстоятельств. Прямо как мы с вами в детстве, – пояснял Горихвостовский, – Вы сейчас увидите его возможности.

Профессор прервался и прокашлявшись обратился к кубу:

– Доброе утро, Кубик. Как дела?

Из динамика послышался треск рвущейся бумаги и раздались слова:

– А-а-а. Какого надо?

Горихвостовский победно посмотрел на комиссию. Ответ вполне смахивал на человеческий. Хотя и было произнесено это без интонации. Как будто Кубик спал и был разбужен среди ночи.

– Кубик, пришла комиссия и хочет посмотреть на тебя, – снова обратился к кубу профессор.

– А-а-а. Бабки гоните!

– Где он у вас таких эмоций нахватался? – спросил председатель комиссии.

– В связи с низкими пока порогами чувствительности Кубика, мы для его обучения использовали фильмы. В фильмах изображены эмоции достаточно сильные, простые и чистые от помех.

– А ты чего хотел? – вставил своё слово Кубик.

– Разрешите, для чистоты эксперимента, я пообщаюсь с … Кубиком, – спросил председатель комиссии.

Председатель наклонился к кубу и издав пару нечленораздельных звуков, пока подбирал слова для обращения к роботу, спросил у Кубика:

– Кубик, как ты себя чувствуешь?

– А ты, что за хрен? – Кубик отличил голос председателя комиссии от голоса Горихвостовского.

Удивлённо посмотрев на профессора, председатель продолжил:

– Я председатель комиссии которая пришла к тебе.

– Зачем? – спросил Кубик.

Председатель снова посмотрел на победно сиявшего Горихвостовского, а потом снова обратился к кубу:

– Скажи, Кубик, а что ты чувствуешь по отношению к людям?

Из динамика раздалась пулемётная очередь:

– А-а-а! Получите! Сдохните! Сдохните! Сдохните! Сдохните!

Бабахнула граната.

Председатель распрямился:

– Учился на боевиках?

– Мы старались охватить весь спектр эмоций, – ответил Горихвостовский.

– Сдохните! Сдохните! Сдохните! – Кубик продолжал поливать из пулемёта.

– Кубик, стоп, – приказал профессор Горихвостовский, но Кубик продолжал палить из всех стволов и орать.

– Кубик, стоп! – повторил Горихвостовский, а потом стукнул по кубу кулаком со всего размаху. Это не помогло. Тогда профессор щёлкнул тумблером выключая робота, но тот продолжал отстреливаться. Профессор грубо выдернул кабель питания из куба и только тогда тот затих.

– Опытный образец, – пожал плечами Горихвостовский, – Бывает.

Закончив здесь он повёл комиссию в другие лаборатории и отделы Центра. Везде он сам давал объяснения по выполняемым работам, что было и не удивительно, ведь он практически монополизировал возможности Центра по реализации под свои идеи и замыслы, которые несмотря на всю свою необычность и, подчас, бредовость, были на проверку практикой достаточно эффективными и правильными. Правда от посторонних, да и большей части тех, кто работал с ним было скрыто то, что весь этот поток идей был лишь маленьким ручейком по сравнению с тем бурным потоком, который отправлялся из головы профессора прямо в мусорную корзину. Горихвостовский реализовывал лишь те проекты, которые хоть и казались фантастичными, но всегда на самом деле были реалистичными. Он понимал свои возможности и возможности эпохи в которой жил.

– Вот, например, последний перспективный проект, – докладывал комиссии Горихвостовский, – Он, как вам известно, заинтересовал Управление вооружений. Прототип перспективного боевого кибермеханизма. Возможны модели, как полностью автоматы, так и управляемые человеком оператором.

В ангаре, в который привёл комиссию Горихвостовский, стоял сочный запах дерева и столярного клея. У работавшего здесь персонала в руках были напильники, рубанки, а его белые халаты были покрыты толстым слоем опилок. все они трудились вокруг заключённого в леса большого и деревянного боевого робота.

– Прототип у нас сейчас управляется водителем, и используется для отработки узлов и агрегатов.

Поднявшись на второй этаж лесов, окружавших прототип деревянного боевого робота, который строился под его руководством, профессор продолжил свои пояснения.

– На цилиндрическом торсе, выполненном из дерева, крепится либо плоский броневой колпак или башня с вооружением. Водитель находится внутри. Ниже отсек аппаратуры. Спереди прикрыт броневой плитой, которую можно снять для получения доступа внутрь. Две ноги из дельта– или гамма– древесины…

– Позвольте, но ведь это нонсенс! – перебил Горихвостовского член комиссии, – Где это видано, чтобы робот был деревянным! Какой от него толк? Это пустая, трата средств на … на …

Возмутившийся захлебнулся, не найдя подходящих слов. Горихвостовский ткнул в его сторону напильник, как будто собирался его поразить еретика магическим огненным шаром, и сверкнув очками, ответил:

– Вы ещё большее дерево, чем то из которого сделана эта машина. Эта машина – будущее наших вооружённых сил! Она не требует высокой квалификации рабочих. Технология её производства проста до примитивности. В ней не используются дефицитные и дорогие материалы и детали. Массовое производство таких роботов, может быть развёрнуто на любом деревообрабатывающем предприятии и из любого дерева. Такие машины можно делать на уроках труда в школах. Это позволит в угрожаемый период без серьёзных затрат создать массовую армию. Буквально за одну ночь. Вечером был лес, а с утра на его месте будет столько же боевых машин, сколько было в нём деревьев. Массовость и дешевизна в производстве, при не меньших возможностях, чем у стальных роботов. Настоящее чудо-оружие! Деревянная табуретка!

Председатель, до этого промолчавший и просто слушавший, оценил это преимущество такого аппарата, но добавил:

– Это дерево. Значит они не будут тонуть в воде. Отпадает сложность форсирования водных преград. А не сгниют ваши буратины?

– Если применять для изготовления буратин, как вы сказали, лиственницу, то их возможно будет использовать в морских операциях, так как они не требуют специальной обработки древесины. Лиственница, как вам известно, не гниёт в воде. И это так же позволяет удешевить их производство, что положительно скажется на их массовости.

– Но нам придётся их обрабатывать для огнеупорности, – мстительно съязвил член комиссии, обвинённый профессором в деревянности.

– Что поделаешь? – философски ответил Горихвостовский и воздел горе очи, – Любую броню можно прожечь. Любую машину сжечь.

Тема была естественным образом исчерпана.

Горихвостовский и комиссия двинулись по цехам и коридорам Центра в здание Управления. По пути Горихвостовский рассказывал о работе, заводя комиссию в то в одну лабораторию, то в другую.

– Вот спец-костюм, который позволяет носящему его менять свою внешность, видимую оболочку. Это очень перспективная разработка, заинтересовавшая, как военных, так и министерство внутренних дел.

– Очень интересно, – отвечала комиссия, разглядывая бесформенный серый мешок, висящий на вешалке. А Горихвостовский уже тем временем наряжал в него одного из молодых научных сотрудников, который подвернулся ему под руку. На сотруднике мешок, стал строгим вечерним костюмом для приёма, на элегантном молодом человеке, а в следующий момент перед ними был спившийся бродяга заросший бородой в своих лохмотьях.

– Вот тут есть электрошок, – пояснял профессор устройство костюма-трансформера, – тут будет пулемёт…

Комиссия удовлетворённо кивала головами.

– И ещё я встроил в глаза огнемёты, – восторженно заключил Горихвостовский, – Теперь у вас будет по настоящему пламенный взгляд!

Развернув руками голову одетого в костюм сотрудника в сторону пустой стены, Горихвостовский что-то нажал у того за ушами и в стену ударили две струи пламени.

– Профессор, – закрывшись руками от пламени, заговорил с неожиданно визглявыми нотками в голосе председатель, – Это очень интересно, но, по моему, вы переборщили с представлением. Горихвостовский выключил огнемёт и выпустил из рук своего ассистента по презентации, который так и остался стоять окаменевшей статуей, смотря на почерневшую от пламени, обожжённую стену, которую он недавно покрасил.

– А, да. Увлёкся. Пройдёмте сюда. Вот, кстати, дезинтегратор материи встроенный в …