Бог из глины - Иннокентий Соколов

На самом деле, все и оставалось, как есть. И стакан молока оставался стаканом молока. Правда, допотопная бутылка, оказалась вдруг обычным прямоугольным пакетом, с нарисованными коровой и залихватского вида молочником.

(Не удивляйся, и не бойся — все будет хорошо…)

Просто показалось. Немного задремал на ходу, вот и память подбросила картинки из детства, чтобы сон и явь сплелись в один клубок. Бывает и такое, в конце концов. Так что парень, не дури — пей свое молоко, и не забивай голову глупостями, тем более, впереди еще много всего интересного.

(Пей это гребаное молоко, и не суй свой любопытный нос, куда не следует…)

А впрочем, все будет хорошо, малыш. Тебя ждет теплая постель, и ласковые сны, как в детстве, когда ты сопел в две дырочки, закутавшись в теплое одеяло так, чтобы выглядывал только кончик носа. А луна пела колыбельную, и ты вторил ей, посапывая в полусладкой дреме.

(Все будет хорошо…)

Сергей тихо засмеялся и отпил первый глоток.

9. Свадьба

Они ждали своей очереди на рассыпающихся ступеньках городского загса.

Надежда неприязненно рассматривала убогое здание бывшего кинотеатра. Кирпич местами осыпался, и загс являл собой превосходный образчик типично провинциального колорита. С одной стороны место, где навеки соединяются людские судьбы, с другой — разрушение и обветшалость. Подобный контраст действовал на нервы на меньше, чем затянувшееся ожидание — стерва регистраторша, удовольствовавшись традиционным подношением в виде бутылки шампанского и коробки конфет, умудрилась таки всунуть вне списка еще одну венчающуюся пару.

Теперь приходилось толпиться дружной оравой у щербатых стеклянных дверей, ожидая, когда, наконец, можно будет отдать дань традиции, и подтвердить парой росчерков согласие на взаимное счастье.

Приглашенные гости перешептывались, разбившись на кучки, обсуждая друг друга, молодых, да и просто все на свете. Надежда поправила платье, и оглянулась. Сергей стоял чуть поодаль, сжимая букет с цветами.

Наконец-то стихла торжественная музыка, и счастливая пара выпорхнула из загса. Суетился маленький бородатый фотограф, который, сильно картавя, не то от волнения, не то от усердия, расставлял приглашенных гостей, чтобы выбрать, на его взгляд, наиболее удачный ракурс.

Из-за стеклянной двери выскочила разряженная, словно рождественская елка, регистраторша, с неестественным макияжем, на неправдоподобно высоких шпильках. Она потащила молодых делать фотографии у зеркала, (еще одна нелепая традиция), предварительно наказав гостям, занимать места в зале для торжеств.

В специально отведенной комнате эта нагримированная особа (типичная сука — почему-то сразу решила Надежда), провела короткий инструктаж. Распределила роли, бегло описала предстоящую церемонию.

Зал представлял собой довольно просторное помещение. Впереди на небольшом помосте-сцене, сантиметров двадцать высотой, стояло разбитое пианино, за которым примостился учитель городской музыкальной школы, зарабатывающий таким образом дополнительный доход, а также располагался стол регистратора. Сразу за сценой, притаилась скромная, малозаметная дверца, выходящая в комнату инструктажа, в которой сейчас и находились молодые.

Сбоку, от помоста, начинался коридор для гостей, выходящий в холл. Все уже собрались, ожидая начало церемонии.

По сигналу регистраторши, Сергей с Надеждой вышли на сцену, миновав маленькую дверь. Музыка ударила в лицо, и Надежда, на мгновение растерялась, начисто позабыв все рекомендации противной тетки.

Сцена освещалась яркими софитами. Надежда, выйдя из полутемной комнатушки в свет, сразу ослепла. Она улыбалась, не видя, что творится в зале. Пока привыкали глаза, она моргала, всматриваясь в темноту.

Регистраторша кивнула головой, и музыкант ударил по клавишам.

(Теперь детка, обратной дороги не будет…)

Надежда повернула голову, желтые пятна перед глазами постепенно пропадали, и она рассмотрела силуэт Сергея. Он показался ей немного странным.

(Черт, никак глаза не привыкнут к свету…)

Она взяла его под руку, и с удивлением втянула носом странный запах. Пахло не любимым одеколоном Сергея, а…

(Что-то сырое, и затхлое, а ну-ка, давай подумаем вместе, что это может быть…)

…чем-то смутно знакомым.

Наверно нервы шалят, подумала Надежда, стараясь прогнать непонятную тревогу.

— …собрались здесь сегодня — регистраторша что-то говорила, обращаясь к гостям, заученно произнося один и тот же опостылевший традиционный текст.

Ее слова обрывками доносились до встревоженного сознания Надежды.

(Словно эта сучка набрала полный рот свежего дерьма…)

Надежда всматривалась в темноту зала, пытаясь рассмотреть лица гостей, увидеть родителей, но толпа сплылась в одно мутное смазанное пятно, словно став одним многоголовым существом, что жадно глазело десятками блестящих, плотоядных глаз, стараясь не упустить ничего, чтобы потом, сытно отрыгивая за праздничным столом делиться впечатлениями, возбужденно бормоча и глубоко дыша десятками глоток, разливать в бокалы шампанское, и время, от времени покрикивать опостылевшее "Горько!"

— Готова ли ты Надежда быть с мужем и в горе и в радости, в богатстве и бедности?

(Аминь…)

Надежда глубоко вздохнула:

— Да…

Регистраторша странно взглянула на нее, и отвернулась.

— И пока смерть не разлучит вас…

Надежда вздрогнула и перевела взгляд на Сергея. И чуть не закричала от страха — существо, которое она держала под руку, не имело ничего общего с ее женихом!

Это был не Сергей. Более того, это был вообще не человек. Словно кусок глины хорошенько размяли, и вылепили грубое подобие человеческой фигуры. Вместо лица у существа была одна гладкая поверхность, с трещинкой рта, и булавочными уколами глаз. Похожие на вареники уши топорщились маленькими кусочками глины. Существо поймало ее взгляд — трещинка, заменяющая рот, хищно изогнулась, сложившись в некое подобие улыбки.

(Как я тебе, милая?)

Регистраторша старательно прокашлялась, и обратилась к существу:

— А ты, Сергей Жданов, согласен взять в жены, Надежду?

(И пока смерть не разлучит вас…)

— Да — хрипло прокаркало существо, и кивнуло бесформенной головой.

Надежда почувствовала, как зал с гостями поплыл куда-то в бок.

(Только не кричи…)

— Объявляю вас мужем и женой — победно выкрикнула регистраторша, и слегка кивнула, радуясь вместе с ними новообретенному счастью.

Гости, ликуя, взвыли. Крики "Горько!" наполнили зал. Надежда, теряя сознание, обвисла на руках существа. Оно, не растерявшись, тут же деловито потащило ее к выходу. Гости потянулись следом, довольно потирая руки. Надежда сумела рассмотреть какие-то незнакомые рожи с воровато бегающими поросячьими глазками — под стать жениху!