История Энн Ширли. Книга 2 - Люси Монтгомери

— Подожди, Энн, придет и твой черед. Ой, Энн, папа поднимается по лестнице. Дай мне букет. Посмотри — у меня все в порядке? Фата не съехала? Я очень бледная?

— Ты выглядишь замечательно. Поцелуй меня напоследок. Больше меня Диана Барри уже никогда не поцелует.

— Зато тебя будет целовать Диана Райт. Мама зовет. Пошли.

Как было заведено, Энн спустилась вниз под руку с Джильбертом. Они встретились на лестничной площадке, впервые с тех пор, как она уехала из Кингспорта. Джильберт вежливо пожал ей руку. Он хорошо выглядел, хотя, как заметила Энн, сильно похудел. Увидев Энн в облегающем фигуру белом платье и с ландышами в пышных волосах, Джильберт почувствовал, как кровь прилила к его щекам. Когда они через минуту вместе вошли в переполненную гостиную, по комнате прошел восхищенный шепоток.

— Какая из них получилась бы замечательная пара, — прошептала Марилле миссис Линд, не желавшая расставаться со своими надеждами.

Фред вошел один, с багровым от смущения лицом. Затем под руку с отцом в гостиную вплыла Диана. Она не упала в обморок, и ничто не помешало совершению простой брачной церемонии. Затем последовал праздничный обед. За столом было шумно и весело, молодежь танцевала, а когда наступил вечер, Фред с Дианой сели в коляску и поехали в свой новый дом. Джильберт же проводил Энн до Грингейбла.

За веселым свадебным столом натянутость в их отношениях исчезла, и сейчас Энн радовалась, что опять идет с ним по знакомой дорожке.

— Не ходи сразу домой, Энн, давай пройдемся по твоей тропинке, — предложил Джильберт, когда они перешли мост через Лучезарное озеро, в котором, казалось, плавал огромный золотистый цветок — отражение полной луны.

Энн с готовностью согласилась. Они шли через волшебную страну лунного сияния и таинственных теней. Раньше она не решилась бы гулять здесь с Джильбертом. Но существование Роя и Кристины создавало у нее ощущение полной безопасности. Весело болтая с Джильбертом, Энн мыслями постоянно возвращалась к Кристине. Она познакомилась с ней в Кингспорте и была с ней очень мила. Кристина тоже хорошо относилась к Энн, но дружбы между ними не получилось. Видимо, Кристина не являлась родственной душой.

— Ты все лето собираешься провести в Эвонли? — спросил Джильберт.

— Нет, я на той неделе уезжаю в Велли-роуд. Эстер Хеторн попросила меня заместить ее в школе на летний семестр. Она плохо себя чувствует, хочет отдохнуть и подлечиться. Знаешь, я даже рада уехать из Эвонли. Я начинаю чувствовать себя здесь совсем чужой. За эти два года все дети выросли, и рядом со своими бывшими учениками я кажусь себе старухой.

Энн вздохнула. Как бы ей хотелось вернуться в те славные денечки, когда жизнь виделась ей через розовую дымку надежд и иллюзий! Куда они подевались?

— «Жизнь катится по кругу», — рассеянно отозвался Джильберт. «О Кристине вспомнил, что ли?» — подумала Энн. Нет, без Дианы в Эвонли будет очень одиноко.

Глава двадцать седьмая ПИСЬМО ЭНН ФИЛИППЕ

«Дорогая Фил! Хочу тебе сообщить, что опять учительствую — в Велли-роуд, а комнату снимаю в деревушке Вейсайд у мисс Джанет Смит. Джанет очень славная и симпатичная на вид женщина: довольно высокая, плотная, но фигурка у нее складная, и она явно не расположена к тучности. У нее мягкие русые волосы, которые она укладывает в пучок, милое лицо с розовыми щеками и большие добрые глаза, голубые как незабудки. Кроме того, она замечательно готовит и закармливает меня вкусными вещами, совсем не заботясь о том, вредны ли они для пищеварения.

Вейсайд — очень милое местечко. Наш дом стоит в ложбинке недалеко от дороги. Между домом и дорогой — сад, где растут яблони и много цветов. Дорожка к калитке обложена ракушками, крыльцо увито диким виноградом, а крыша покрыта мхом. Комнатка моя невелика — собственно, в ней помещается только кровать. В головах кровати на стене висит портрет Робби Бернса, стоящего у могилы своей любимой под огромной плакучей ивой. У Робби такое мрачное лицо, что мне снятся очень грустные сны. В первую ночь, например, мне приснилось, что я разучилась смеяться.

Гостиная тоже небольшая, но приятная. Единственное окно затенено большой ивой, и общее впечатление — зеленоватого полумрака, как в подводном гроте.

Мне в доме все нравится, чем я сразу завоевала любовь Джанет. А Эстер она терпеть не могла, ибо та говорила, что совсем не допускать в дом солнца — негигиенично, и отказывалась спать на перине. Я же обожаю перины: чем они пушистее и негигиеничнее, тем больше я их обожаю. Джанет говорит, что не нарадуется на мой аппетит: она боялась, что я окажусь похожей на Эстер, которая на завтрак ела только фрукты, запивая их горячей водой, и пыталась убедить Джанет перестать готовить жареное и печеное. Эстер вообще-то душка, но у нее есть склонность к причудам. Это от недостатка воображения. Кроме того, по-моему, у нее и в самом деле не все в порядке с пищеварением.

Джанет сказала, что я могу принимать молодых людей в гостиной. Каких молодых людей? Я пока не видела здесь ни одного молодого человека, кроме работника наших соседей Сэма Толливера — долговязого патлатого парня. Как-то вечером он целый час сидел на заборе сада, глядя, как мы с Джанет вышиваем. За все это время он заговорил только один раз: «Хотите мятную лепешку, мисс? Очень помогает от простуды».

Но мне, видимо, на роду написано быть замешанной в романы пожилых людей. Мистер и миссис Ирвинг утверждают, что обязаны своим счастьем мне. Так вот, здесь тоже на моих глазах разворачивается роман, но я пока остаюсь в роли пассивного наблюдателя. Я тебе расскажу, чем все кончится, когда мы опять соберемся в Редмонде».

Глава двадцать восьмая ЧАЕПИТИЕ У МИССИС ДУГЛАС

В первый же четверг после приезда Энн в Велли-роуд Джанет пригласила ее с собой на молитвенное собрание. Энн с удивлением смотрела, как Джанет, собираясь на собрание, надевает бледно-голубое муслиновое платье с блестками и бесконечным количеством оборочек и шляпку из белой соломки с тремя страусовыми перьями. Но довольно скоро Энн узнала причину такого наряда — она была стара как мир.

На молитвенные собрания в Велли-роуд приходили в основном женщины. Всего присутствовали тридцать две женщины, два подростка и один мужчина. Энн с интересом разглядывала этого единственного, если не считать пастора, представителя мужского пола. Он не отличался ни молодостью, ни красотой, сильно сутулился и прятал свои длинные ноги под стул, чтобы никому не мешать. У него были большие трудовые ладони, волосы нуждались в стрижке, а усы давно бы следовало подровнять. Но все же Энн понравилось его лицо: в нем были и доброта, и честность, и нежность. Терпеливый взгляд говорил о том, что этому человеку приходилось много страдать и он переносил эти страдания с мужеством и стойкостью. Можно было предположить, что, если понадобится, он взойдет на костер, но будет сохранять на лице приятное выражение до тех пор, пока пламя не заставит его корчиться от боли.

Когда собрание закончилось, мужчина подошел к Джанет и спросил:

— Можно проводить тебя до дому, Джанет?

Та взяла его под руку — «с таким застенчивым видом, словно ей шестнадцать лет и молодой человек впервые предложил ее проводить», — рассказывала Энн впоследствии своим подругам в Домике Патти.

— Мисс Ширли, позвольте представить вам мистера Дугласа, — официальным тоном сказала Джанет.

Мистер Дуглас кивнул:

— Я глядел на вас, мисс, и думал, какая вы славная девочка.

Энн вряд ли стерпела бы подобные слова от кого-нибудь другого, но мистер Дуглас произнес их таким ласковым тоном, что она восприняла их как искренний и очень лестный комплимент. Она дружески улыбнулась мистеру Дугласу. Затем они отправились домой — Джанет со своим кавалером впереди, а Энн чуть-чуть сзади.

Значит, у Джанет есть поклонник! Энн была в восторге. Из Джанет получится замечательная жена — веселая, бережливая, покладистая и редкая мастерица готовить. Просто несправедливо, что такая женщина может остаться старой девой!

На следующий день Джанет сказала Энн:

— Джон Дуглас просил меня привести вас в гости к его матери. Она редко встает с постели и никогда не выходит из дому. Но очень любит гостей и всегда просит показывать ей моих квартиранток. Может быть, сходим сегодня вечером?

Энн согласилась, но в середине дня пришел мистер Дуглас и сказал, что его мать приглашает их в субботу на ужин.

— А почему же вы не надели свое красивое платье с блестками? — спросила Энн, когда они с Джанет вышли в субботу из дома. День был жаркий, и лицо бедной Джанет, надевшей черное кашемировое платье и к тому же взволнованной предстоящим визитом, по цвету напоминало вареного рака.

— Что вы! Миссис Дуглас скажет, что мне не пристало молодиться и носить такие наряды. А Джону это платье нравится, — грустно добавила Джанет.