Мы обнимем смерть - Девин Мэдсон

слова глубоко меня ранили. Одно слово «уродец» заключало в себе все насмешки детей в приюте, все пинки и плевки, что мне доставались, все испуганные взгляды родителей и всю жизнь, проведенную с Ней. И по еле заметной улыбке императрицы Ханы я поняла, что все это отразилось у меня на лице.

– О, мой арсенал пополняется, – сказала она. – Я надеялась, вы станете более достойным противником.

Я сжимала палки и как никогда жаждала получить бутылочку Пойла, чтобы расслабить мускулы. Все бы отдала за полную флягу, утопить в ней свои проблемы.

В коридоре послышались шаги, и мы обе обернулись, неожиданно дружно.

В дверном проеме появился Кочо.

– Вот ты где, – с явным облегчением выдохнул он, а потом обратил взгляд к императрице. – Я прошу прощения за то, что потревожил ваш отдых, ваше величество. – Он выделил слово «отдых» быстрым взглядом, брошенным в мою сторону. – Но хозяин желает вас видеть.

– У него для меня есть новое лекарство с отвратительным вкусом?

– Очень может быть, ваше величество.

– Если он желает понапрасну растрачивать время на столь бессмысленное занятие – что ж, я непременно приду.

Вот она, та ужасающая императрица, когда-то принимавшая меня в тронном зале Коя, вся такая царственная, пугающая и властная. А теперь Знахарь просто вызывает ее к себе.

– И я тоже пойду, – сказала я. – И сейчас же увижусь со Знахарем.

Кочо не стал напоминать мне, что я здесь не властна, а лишь пожал плечами.

– Как хочешь.

Я остановилась в дверях.

– Он уже спрашивал обо мне?

– Нет. Тебя хочет видеть хозяйка. Просто ради нескольких предварительных испытаний, чтобы знать, чего ожидать и как ты отреагируешь.

Императрица Хана ждала в коридоре, но я не двигалась. Мне хотелось, чтобы Знахарь меня освободил, но одно слово «испытания» вызывало в памяти все страшные истории про этого человека, которые я слышала раньше, – о чанах с трупами, о людях, пропадавших посреди ночи, а потом возвращавшихся искалеченными. Кочо был достаточно любезен со мной, но сам безупречный Знахарь горделиво восседал на коне, держа в руке лук, и смотрел на меня как на забавного слизняка, которому он соблаговолил помочь.

«Если ты туда не пойдешь, за тебя это сделаю я».

– Я могу и сама, спасибо, – сказала я, не заботясь о том, что говорю вслух, ведь они знали, какая я. Эта свобода принесла с собой неожиданный порыв радости, и, уже выходя, я добавила: – И вообще, ты не сильна в ходьбе.

«А могла бы, если бы ты иногда позволяла мне попрактиковаться, свиная ты туша».

Кочо рассмеялся, предоставив императрице Хане в недоумении переводить взгляд с него на меня.

– Не пойму, что смешного?

– Кайса.

– Кайса?

Старик указал на меня.

– Вторая душа внутри нашей Ходячей смерти. Она милая. Ну, идем?

Я все медлила, застыв в коридоре перед комнатой императрицы.

– Ты всегда Ее слышишь?

– Я много чего слышу. – Кочо отвернулся и зашагал по коридору. – Идем, они ждут.

«Кайса?» – спросила я, направившись за ним.

«Да?»

«Значит, так тебя зовут?»

«Я… я думаю, да. Мне всегда нравилось это имя. И, мне кажется, оно больше подходит к моему лицу, чем Кассандра».

Шевельнулась тревога, но я отбросила ее и поковыляла дальше.

* * *

Госпожа Саки и Знахарь ожидали в хорошо освещенной комнате, где имелись пара рабочих столов, какие-то полки и два настоящих стула, напомнивших мне о доме. Несмотря на потрепанный вид, в кисианском поместье они выглядели неуместно.

Нас не приветствовали ни единым звуком, слышался только отдаленный рев дождевых потоков, и тихо шуршало перо по бумаге. Знахарь и его молодая жена бок о бок сидели на высокой скамье возле рабочего стола, склонив головы над одним длинным пергаментным свитком, придавленным по краям сосудами. Они не произносили ни слова, только что-то писали, поглощенные этим занятием.

Кочо откашлялся. Ни один из хозяев не обернулся, но Знахарь поднял руку.

– Благодарю, Кочо. Ты останешься ассистировать Саки.

– Да, хозяин.

Старик указал нам на стулья, приглашая сесть и ждать. Императрица Хана, кажется, этого не заметила – она сосредоточенно рассматривала профиль госпожи Саки. Переводя взгляд с императрицы на Саки, я не видела ни малейшего сходства. Несмотря на преданность Кисии и свою репутацию, императрица больше напоминала чилтейку, чем кисианку. Госпожа Саки выглядела классической кисианкой, насколько это вообще возможно, разве что глаза у нее были необычного цвета.

– Теория любопытная, – произнес Знахарь, и госпожа Саки поднялась со скамьи. – Но у нас может оказаться недостаточно времени для проверки. Императрица…

Бросив предупреждающий взгляд на нас, появившихся в двери, Саки положила руку ему на плечо, и он смолк. Знахарь подошел к нам без приветственной улыбки, в его мимике она, похоже, просто отсутствовала. Может, он действительно та статуя, какой казался сначала – совершенная красота, высеченная из камня.

– Я хочу, чтобы ты меня исцелил, – сказала я, выступая вперед, навстречу ему. Сердце бешено колотилось от такой смелости. – Я хочу, чтобы ты извлек из меня эту… эту штуку.

«Я не штука».

Знахарь осмотрел меня с головы до ног, я никогда не видела подобного оценивающего взгляда.

– Сегодня ты здесь не для этого. И я не собираюсь обсуждать ни свои намерения, ни суть моих экспериментов ни с одним подопытным.

Он собрался пройти мимо меня, но я снова встала прямо перед ним, да еще и выставила вперед одну палку.

– Если я не получу желаемое, то здесь не останусь.

«Не старайся напрасно убедить их в своей самоуверенности».

Знахарь не удостоил меня ответом, лишь махнул Кочо.

– Ладно, хватит, – сказал старик и, вцепившись мне в локоть, потянул в комнату.

Он схватил стул, протащил по деревянному полу и поставил его с глухим стуком.

Кочо указал мне на стул.

– Сядь.

– Это обязательно?

Я крепче сжала ручки своих костылей.

– Нет. Но если не хочешь удариться головой, разумнее подчиниться.

– Головой?

– Просто сядь уже.

«Подчинись, Кассандра. Мы для этого сюда и пришли».

И я села, точно не зная, кому подчинились ноги – мне или Ей. Кайса. Это имя эхом отозвалось в моих мыслях, и я попыталась отбросить пришедший вместе с ним страх. Она так легко взяла верх надо мной в ту ночь возле Коя.

«Не думай об этом», – приказала я себе, надеясь, что Она не услышит.

Госпожа Саки наконец повернулась к нам, взгляд скользнул по Кочо, а потом упал на меня. Молодое лицо вспыхнуло от любопытства, и она мимолетно потерла большим пальцем правой руки остальные, словно пытаясь разжечь огонь. А потом протянула руку ко мне, осторожно, как будто боясь, что ужалят. Мягкие прохладные пальцы прикоснулись к моей щеке и каким-то образом повлекли через комнату, поплывшую перед глазами. Все вокруг обратилось в тени и эхо, а на голову словно набросили шерстяное покрывало. Потом невнятный гул перешел в голоса, и оказалось, что я смотрю на себя сквозь этот туман. Я сидела на стуле, выглядела растерянной и смущенной и часто моргала, прижав ладони к лицу.

«Что ж, неплохо», – произнес кто-то. Не Она, незнакомый голос. Нечто новое.

Я не слышала ответа, но ощутила его, радость и согласие, и мое изображение наклонилось, словно для изучения под другим углом. Сквозь туман показался Кочо, он с разинутым ртом переводил взгляд с меня на… меня.

Я пыталась стряхнуть пелену, застилавшую рассудок.

«Не волнуйся, ты к этому привыкнешь», – сказал новый голос. Хотя трудно расслышать слова, когда вдруг стало так тесно.

«Тесно? Где я?» – спросила я, но увидела руку, потиравшую большой палец об указательный, и ответ не потребовался. Он пришел сам собой.

Добро пожаловать в тело Саки Ларот.

Глава 9

Дишива

Между нами поставили поднос, звякнули пиалы. Едва заметным властным жестом госпожа Сичи отпустила горничную, и мы остались разглядывать друг друга поверх дымящегося чайника. Чай не слишком распространен в степях. Его можно купить в Темпачи, и кое-кто из левантийцев пристрастился к нему, но это все равно был просто напиток. Здесь же это был каждодневный ритуал, вроде того, как мы чистим лошадей или проверяем уровень воды