Вселенка (СИ) - Лана Шорт

 Ужин продвигался своим чередом и, расправившись с горячим мясом, мы перешли к приятному времяпровождению за бокалом белого вина и беседой. Мне почему-то казалось, что нежный возраст Рики может создать препятствия при заказе алкоголя, но никто даже ухом не повел. Совершенно бесподобное белое эльфийское чем-то напоминало мускат, но без его приторности, и таяло во рту, оставляя послевкусие свежей лесной земляники. Мы приканчивали уже вторую амфору вина на троих и дивное чувство внезапной взаимной дружбы расцветало с необыкновенной скоростью. Пожалуй, впервые с момента моего появления в этом мире мне стало спокойно и весело, отпустила постоянная насторожённость, а взамен наступило расслабление и умиротворение.  Меня обуяла любовь к новому миру и новым товарищам, и я, расчувствовавшись, даже предложила спеть, но парни не поддержали моего выбора места и проголосовали за перенос предполагаемого действа в парк. Мы расплатились и нацелились на выход, не забыв прихватить недопитую амфору с эльфийским. Потом мы долго провожали друг друга до наших комнат и даже прицепили к браслетам взаимные разрешения на посещения, чтобы магический полог, разделяющий женское и мужское общежитие, пропускал нас друг к другу.

Проснувшись на следующее утро и не ощутив никакого похмелья, столь хорошо знакомого мне по земным студенческим попойкам, я поняла, что жить в этом новом мире действительно – хорошо! Намурлыкивая под нос бравурный мотивчик, быстро оделась и примчалась завтракать одной из первых. И уже сидя за столом с чашкой горячего напитка, похожего на какао, вдруг сообразила, что так и не получила вестника от деда. На него это совсем не похоже – значит, что-то случилось. Не получил моего послания? Я задумчиво водила пальцем по столешнице, следуя контурам рисунка древесины, и пыталась сообразить, как поступить. Отправить еще один? У меня оставалось всего два вестника, и я собиралась приберечь их на черный день – стоимость этих магических штучек была настолько велика, что на мои скромные ныне средства мне их просто уже не восполнить.

- Леди Вейс? – вырвал меня из раздумий мужской голос. Молодой человек в красных цветах пятого курса протягивал мне свернутый листок. Я в недоумении протянула руку, чтобы его забрать, но пятикурсник ловко отвел письмо в сторону:

- Прошу удостоверить личность.

Я растерялась, не понимая, как это сделать.

- Сейчас подойдут мои друзья, они смогут подтвердить, кто я, - неуверенно сообщила парню. Тот удивленно открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но тут у меня из-за спины прозвучало:

- Я же тебе говорила – вопиющая безграмотность на фоне плачевной невоспитанности. Из какой дыры она выползла?

Леди Стерва, кто же еще! Я непроизвольно сжалась, удерживая себя от опрометчивого желания обернуться и облить ее горячим какао, и, взамен, вопросительно взглянула на пятикурсника. Тот не подвел:

- Видимо, легкая утренняя рассеянность? – улыбнулся он, тщательно изображая, что он не слышал ничьих ядовитых реплик.  -  Леди, просто дайте мне дотронуться до вашего браслета – там есть функция идентификации личности.

Я поспешно протянула руку с браслетом, он провел над ней рукой, на секунду замер, потом ободряюще улыбнулся и, вручив мне бумагу, отошел от моего столика.

Я развернула листок.

«Леди Вейс, напоминаю вам о дополнительном занятии, которое состоится сегодня в четыре часа у меня в лаборатории. - Лорд Уривал».

Значит он вернулся. Ну почему дед не отвечает?! И что мне сделать, что бы стерва Тая оставила меня в покое? Пристальное внимание блондинки начинало вызывать страх, что в своем желании напакостить, она заметит или нароет нечто действительно опасное для меня.

Осторожно оглянулась. Таяниса увлеченно что-то рассказывала, сидя в компании наших вчерашних соседей по ресторану. А я опять натолкнулась на скучающий взгляд серых глаз темноволосого приятеля лорда Алексиса. Я вызывающе расправила плечи и вопросительно подняла брови. Но лорд Дэймион посмотрел на меня, как на пустое место, и безразлично отвернулся к Таянисе, чьи пальчики как раз легко прикоснулись к его запястью. Вот интересно, эта девица охотится на него или все-таки на блондина - Алексиса?

Я вернулась к своему уже остывшему напитку и к разбегающимся мыслям. Говорить ничего вообще не буду. Пусть сам доказывает, что я чья-то внебрачная дочь. Мне об этом ничего не известно – даже если он попробует читать мои эмоции, это – чистая правда.

Наверное, я должна была нервничать из-за лорда Уривала и что-то делать, решать, что-то предпринимать. Наверное. Но я сидела за столиком в неземной столовой, катала во рту послевкусие иномирного шоколадного напитка, качала ногами под стулом – проверяя, что ноги все еще работают, - и в голове не было ни одной мысли, а на сердце – ни одной заботы. Полный штиль в душе. Ни дуновения тревоги, ни водоворота беспокойств. Единственный отголосок напряженности, единственное, из-за чего томилась мое сердце –была Альки. Как она там? Ей ведь скоро придется меня хоронить. Тело без ушедшей души скорее всего находится в бессрочной коме. Как долго это тело продержат в больнице под капельницами, искусственным питанием, под аппаратным дыханием? Эх, слетать бы туда, вселиться бы обратно на часик, обнять сеструху, рассказать ей об этом мире, чтобы она уже и не волновалась обо мне и знала – она все сделала правильно, и я ей очень благодарна. А еще мне страстно хотелось сказать ей, как сильно я ее люблю. Почему-то обычно мы избегали это упоминать, надеясь, что все и так очевидно. Но сейчас мне хотелось произнести это вслух, прижаться к ней, как в детстве, и на секунду забыть обо всем, а ей – дать уверенность, что я – счастлива.  Чтобы она сама могла жить дальше и не оглядываться на то, что сделала для меня, терзая себя вопросами и неопределенностью…  А может, такой способ все же есть?

Посидела, проглотила последнюю каплю какао, огляделась и, заметив, что половина присутствующих студентов что-то считывает со своих браслетов, решила, что именно так, через мой ученический браслет, а потом – университетскую библиотеку, и можно начать поиски этого способа. А вдруг? Кстати, непонятно – почему информацию на браслетах за столом читать можно, а вестники составлять – нельзя? В чем тут принципиальная разница?

Так ничего и не сообразила по этому поводу и, решив, что потом спрошу приятелей, заодно осознала, что пора на первую лекцию.  Ни Ольгер, ни Ард на завтраке так и не появились, похоже, придут прямо на занятие. И я поспешила на первую пару по страноведению и истории рас, искренне рассчитывая застать их там.

В аудитории я села на третий ряд, рядом с двумя студентами двойняшками – братом и сестрой, оказавшимися близкими мне по возрасту им только-только исполнилось по семнадцать лет. Выяснилось, что мои погодки тут есть, и их немало, но почти все поступающие сюда до двадцати – двадцати одного года делают это вынужденно. Чаще всего такими студентами были осиротевшие дети тех родов, которые могли осилить эльфийские расценки на приобщения к знаниям. Оказалось, что студенты-сироты до двадцати одного года получали значительную скидку на обучение, поэтому родственники старались пристроить их сюда пораньше, хотя учиться в этом возрасте было значительно тяжелее из-за не полностью сформированного дара. Мне, наконец, стало понятно, почему мои шестнадцать лет совершенно не поразили ничье воображение наоборот, мой возраст только подтверждал, что да, я - сирота.