Синдром гладиатора - Петр Разуваев

Фокус удался на славу. Когда я с таинственным видом подвел ее к чуду немецкой техники и на глазах у изумленной публики распахнул перед ней дверцу — восторгам не было конца. Правда, слегка отдышавшись, она таки задала традиционный вопрос: «Откуда это у тебя?» Но версия о любви к арендованным машинам ее полностью удовлетворила. Оказалось, что насчет нашей дальнейшей жизни в этом городе Даша уже подумала. Все из того же справочника, проштудированного ею от корки до корки, она узнала о существовании небольшой художественной галереи, расположенной на самой окраине «исторического центра города». Даже отдаленность этого очага культуры ее не пугала, а уж коль скоро транспорт был под рукой и стоял под парами… Узрев в этом руку провидения, Даша резво разместилась на переднем сиденье, а мне оставалось лишь тупо рулить в указанном направлении.

В избранной ею галерее очереди, по меньшей мере, не было. В глазах пожилой итальянки, встретившей нас на входе, застыл немой вопрос: «Как же это вас угораздило-то, бедные?» Я и сам не мог взять в толк, зачем меня сюда занесло, по-итальянски не понимал ни слова, поэтому все время молчал и улыбался. Придавая нашему визиту массовый характер. Когда служительница наконец уяснила, что мы именно посетители, а не просто заблудившиеся туристы, ее радость не имела границ. Она начала говорить. Я уже был знаком с этим процессом, поэтому вежливо самоустранился, отправившись самостоятельно гулять по нескольким залам, битком набитым творениями малоизвестных итальянских гениев. По крайней мере, только гений способен считать картиной аккуратно приклеенную к девственно чистому холсту муху. А таких шедевров оказалось подавляющее большинство. Наконец-то я понял, почему вход в галерею был бесплатным. Даже самый тупой итальянец смог бы догадаться, что за просмотр этой экспозиции зрителям нужно выплачивать компенсацию. Впрочем, Даша так не думала.

Полчаса, насмерть убитые в этом музее, окончательно подкосили мое здоровье. Выносить высокие духовные потребности, свойственные моей спутнице, я больше не мог. Категорически. К тому же через час была намечена встреча с человеком Паолы Бономи. Мне предстояло посетить новое место обитания Давида и получить исчерпывающие сведения, как о самом объекте, так и по результатам наблюдения. Брать с собой Дашу, при всем моем добром к ней отношении, я не собирался. Суп, в конце концов, должен быть отдельно, а мухи — отдельно. От супа. Оставалось придумать благовидный предлог.

Долго ломать голову мне не пришлось. В машине Даша заявила, что устала, и мечтает лишь о том, чтобы немного вздремнуть в спокойной и тихой обстановке. То есть в отеле. Так что, привезя ее в вышеупомянутый отель, я до вечера могу чувствовать себя абсолютно свободно. А насчет вечерней программы она пока подумает. Честное слово, в этот момент я был искренне счастлив.

Высадив девушку у парадного подъезда «Dei Kavalieri», я с удовольствием помахал ей ручкой на прощание. Хорошенького понемножку. Даша — чудная девушка, но выносить ее мне становилось все труднее и труднее. Время поджимало, встреча с посланцем Паолы была назначена на пять часов, причем до условленного места еще нужно было доехать. Что такое езда по Милану в часы «пик» рассказать нельзя, это нужно или пробовать, или хотя бы видеть. Все итальянцы твердо убеждены, что правила дорожного движения изучены ими в совершенстве. Но у меня сложилось полное ощущение, что каждый водитель в свое время учил какой-то отдельный, изданный специально для него экземпляр. В результате чего все ездят, руководствуясь своими собственными правилами и грязно ругая остальных профанов, мешающих им проехать, скажем, по встречной полосе. В общем, непривычному, нервному или излишне вежливому человеку в Италии лучше передвигаться пешком. Здоровее выйдет. Я дважды чудом избежал аварии, услышал целую поэму из непонятных, но явно очень сильных итальянских выражений, и едва не сбил почтенную матрону, которая невозмутимо переходила дорогу на красный сигнал светофора. Зато был и приятный момент, когда доведенный всем этим зоопарком до белого каления, я ответил очередному крикуну на чисто русском языке. Начал я со слов «Ну ты, козел!», и тирада получилась на редкость сочной, длинной и понятной даже тупому итальянцу. Эффект превзошел все мои ожидания — этот макаронник мгновенно затих, извинился и буквально испарился в воздухе вместе со своим «Фиатом». Воистину, велик и могуч русский язык. Черта с два я смог бы обложить его так по-французски. И чихать на то, что месье Будик по-русски говорить не должен.

Нужный мне человек уже ждал, когда я, наконец, добрался до Porta Romana. Я слегка притормозил, и белый «Citroen» занял место впереди. Двигались мы в направлении небольшого городка Piacenze. Километрах в двадцати от Милана, возле какой-то заправочной станции он помигал и начал притормаживать. Мы остановились, и мой провожатый, выбравшись из машины, не торопясь двинулся в мою сторону. Я успел хорошо его разглядеть, пока он преодолевал разделяющее нас расстояние. Уже не мальчик, лет сорока с лишним, светлые волосы, мощная фигура. Двигался он при этом очень легко, все движения были исключительно экономичными и даже изящными. Мужчина явно не чурался боевых искусств. При высоком росте и приличном весе он наверняка оказался бы опасным противником в рукопашной. И — он не был итальянцем. Это я понял, едва он заговорил со мной.

— Месье Анри Будик? — с вежливой улыбкой поинтересовался незнакомец. Его английский был превосходен. Стопроцентный Оксфорд. Серьезный дядечка…

— Да, — мило улыбнулся я в ответ. — У нас есть общие знакомые?

— Скорее, знакомая… Я от синьорины Бономи. Меня зовут Луиджи. И я буду сопровождать вас все это время, до момента… До нужного момента.

— Да? Это забавно. Насколько я помню, мы с мадемуазель Бономи договаривались иначе — никакого наблюдения.

С какой это стати? Я совершенно не горел желанием иметь еще одного соглядатая.

— Простите, месье Будик. Поскольку дальше нам лучше ехать на одной машине, может быть, вы позволите мне сесть?

Все это время мы общались через окно. Пришлось открыть ему дверцу. Ловко скользнув на переднее сиденье, он продолжил.

— Речь идет не о наблюдении. Просто мы установили, что вами уже интересуются какие-то люди. Причем это даже не одна группа, а как минимум две. Они ведут себя очень осторожно, наверное поэтому вы их не заметили.

Я изобразил удивление. Черта с два я не заметил. Единственной новостью было то, что за мной следили две группы, а не одна. Интересно. Посмотрим, что он еще скажет.

— Поскольку на вас уже было совершено нападение, синьорина распорядилась прикрепить к вам охрану. Поверьте, это исключительно забота о вашей безопасности. Кстати, за вашей спутницей тоже присматривают.

То есть мне вежливо давали понять, что я сижу на крючке, и единственное, что мне остается, это попытаться получить от этого удовольствие. Нет, братцы, это вы зря.

— Слушайте меня внимательно, Луиджи. И передайте вашей синьорине — чтобы к вечеру не было никакой охраны, вообще ни одного ее человека рядом. Если я еще раз почувствую — а я очень чувствительный человек, так вот — если я почувствую что-нибудь подобное, наш договор с ней будет аннулирован. И все ее проблемы так и останутся исключительно ее проблемами. Вы хорошо запомнили? Потрудитесь передать слово в слово.

Он склонил голову в знак согласия. Но в улыбке, проскользнувшей в этот момент на его тонких губах, ясно читалась не особенно скрываемая издевка. Понятно. Еще один супермен на мою голову. «Вы, ваше благородие…». Плавали. Знаем.

— Кстати, передайте вашей хозяйке, что я очень не люблю улыбчивых служащих. Просто терпеть не могу. Запомнили? Тогда говорите, куда ехать.

Улыбочку с его лица словно стерло. То-то… Холуй, а туда же… Врага я себе нажил, это понятно, но какое это имеет значение? Одним больше, одним меньше — роли не играет. Зато вел себя этот «Луиджи» в дальнейшем исключительно прилично.

Дом оказался неожиданно большим и причудливым по своей архитектуре. Он стоял у подножия невысокого холма и как бы врастал в него. Та часть дома, которая считалась фасадом, была трехэтажной, зато сзади, на вершине холма, получался всего один этаж. Там же, позади дома, на большой зеленой лужайке была оборудована посадочная площадка, посреди которой стоял небольшой вертолет. А вокруг дома был разбит большой и достаточно густой парк, окруженный забором. Все это было хорошо видно в бинокль, но даже для очень хорошего стрелка расстояние казалось слишком большим.

— Ближе не подойти. Вокруг разбросаны датчики, реагируют на движение любого тела крупнее мыши. Забор — три с половиной метра. Опять датчики и телекамеры. По периметру стоят прожектора. Пульт управления — двойной, один оператор сидит в доме, а второй в бронированной машине, которая ездит по парку. Дорожек там много, ездит всю ночь и без фар. Днем выпускают собак. Всего охраны — человек двадцать. Продукты и все остальное привозят на вертолете.