Украсть своё - Агния Валевская

меня ведут на кухню. Что еще делать в этом доме, когда будучи пленницей находишься в одиночестве?

Готовлю обед, ожидая, что Женя вот-вот спуститься, хотя до сих пор не хочу его видеть, но его нет ни через полчаса, ни через час, чему я вполне рада. Обедаю в одиночестве, а потом решаю что-нибудь испечь, чтобы занять себя чем-то.

Как-то Света, зная мое пристрастие к пп-кулинарии, подарила курс по безглютеновой выпечке, и я освоила его в полной мере. У Жени таких продуктов, конечно, нет, поэтому я, радуясь обычной муке, приступаю к делу. Вожусь с тестом очень долго, вспоминая рецепт и подбирая пропорции ингредиентов по наитию, но в итоге, довольная результатом, выкладываю на лист песочное печенье в форме квадратиков и отправляю в духовку. А уже через полчаса достаю вредное, но очень вкусное печенье, невероятно ароматное и с идеальной текстурой.

Но даже аромат выпечки не приманивает Женю, хотя я уже осознаю, что хотела бы увидеть его реакцию восхищения, как это было сегодня утром. Потому что когда-то я тоже готовила ему завтрак, который он даже не попробовал, поскорее слиняв.

С немного смутным настроением иду в гостиную. К елке. Такой же простой и в то же время не обычной, как и хозяин этого дома. Вновь взбираюсь на окно и, глядя на елку, представляю, что все могло бы быть иначе, и с Женей мы могли бы находиться в этом доме совсем при других обстоятельствах — наряжать вместе эту самую елку, встречать его друзей и мою Свету, чтобы вместе встретить Новый год, а потом наслаждаться временем друг с другом.

Вспоминаю наш разговор. А может Женя совсем другое имел в виду, когда говорил про любовь?.. Теперь уже этот вопрос не дает мне покоя.

Женя так и не спускается. А когда по ощущениям наступает ночь, я поднимаюсь наверх. Он спит.

Беру свой плед, подушку и спускаюсь вниз, чтобы не спать с ним в одной комнате, опять забыв телефон наверху. А ведь можно было бы попробовать подключиться к вайфаю. Вдруг Женя поставил на него легкий пароль вроде восьми единичек или цифр от 1 до 8.

Утром обязательно попробую, — думаю я перед тем, как уснуть на диване под мерное потрескивание дров в камине, что смогла зажечь сама.

Но утром мне становится совсем не до этого…

Глава 21. Температура

Маша

Рано утром просыпаюсь от шума на кухне. По ощущениям около шести утра, так как чувствую я себя относительно выспавшейся, но за окном непроглядная темень. Не задумываясь иду на кухню и застаю Клыкова ставящим чайник с шарфом на шее.

— Доброе утро, — его голос дико хрипит. — Прости, что разбудил — старался не шуметь вроде.

— Ты заболел? — делаю вывод, видя, в каком он состоянии.

— Кажется да. Ты умеешь измерять температуру без градусника? Не помню есть ли тут вообще аптечка. Думал сегодня лучше будет, но нифига.

Женя садится на высокий стул, а я подхожу к нему и трогаю его лоб рукой, одновременно понимая, что это неинформативно, так как руки могут быть холоднее 36,6. Тогда не задумываясь касаюсь губами его лба. Его горячего лба.

— Женя, у тебя температура!

— Не знал, что должен заболеть, чтобы ты первая меня поцеловала, пусть и в лоб. А температура, кажется, и вчера уже была. Прости, кстати, что рано уснул — голова болела, ненадолго прилег, а проснулся вот только.

А ведь мне даже в голову не пришло, что Жене может нездоровиться — настолько была зациклена на своих мыслях.

— Нам нужно вернуться в Москву, — размышляю, как быть в данной ситуации. — Вдруг это не просто простуда, ангина или грипп? Надо сдать анализы, чтобы понять причину.

— Так хочешь от меня сбежать? — хмыкает Женя.

Зло молчу, придумывая колкий ответ, но потом переключаюсь на более существенные мысли — Жене сейчас и правда нужен постельный режим, а дорога может быть долгой, особенно, если машину буду вести я.

— Просто побудь рядом, — просит он.

И я выполняю его просьбу. Женя располагается на диване, укутываясь моим пледом, а я устраиваюсь в кресле.

— Чем ты лечишься обычно? — спрашиваю, не в силах просто смотреть, как он болеет.

— Я редко болею. Не помню. В последний раз пил какие-то таблетки — врач из клиники выписал.

Я лишь хмыкаю на это. Как можно в себя пичкать что-то и даже не знать что! Не всегда даже врачи бывают адекватными — мама слушала их, а когда поняла, что они подобрали неверное лечение, было уже поздно. Такое вот стопроцентное доверие стоило ей жизни. Я, конечно, не виню врачей — они лишь стали инструментом маминого ухода и значит так должно было произойти, но все же в вопросах здоровья папа научил меня доверять в первую очередь себе.

— Что? — видя мою реакцию, спрашивает Женя.

— Нельзя пичкать в себя всякую ерунду, только потому что тебе это выписал человек в белом халате, — опустив лирику, поясняю я. — Тебе надо чем-то лечиться. Если ты раньше сбивал температуру и пил антибиотики — организму будет тяжело справиться. Что у тебя здесь вообще есть при болезни?

— Ничего. Я не планировал болеть, Маш.

Я вздыхаю.

— Аптечки нет, никаких трав и бадов тоже, про соли Шюсслера вообще спрашивать не буду, и в Москву ехать ты не хочешь. Как ты планируешь лечиться?

— Намекаешь, что я умру?

— Нет, это вряд ли. Просто болеть будешь долго. Но если это не что-то серьезное, за что я не ручаюсь. Организм человека, конечно, сильный сам по себе и способен справиться с вирусами, но вдруг у тебя слабый иммунитет?

— У меня? Нет, Маша, у меня сильный иммунитет, как и все остальное.

Кроме твоего голоса в данный момент, — хочется парировать мне.

— Хорошо, — дальше подбираю варианты я, — может здесь есть поблизости какая-нибудь деревня? В деревне в любом случае должна быть аптека. Может позвонить и попросить доставку?

Говорю это, а саму сковывает отчаянием в каком мы непроглядном лесу. Зачем только строить дом в такой глуши?

— Нет, — сдерживая смех, отвечает Женя, а я не могу понять его веселого настроения, — деревня, может и есть, но тогда уж проще реально доехать до Москвы — мы в часе езды от нее.

— В часе? — удивляюсь я.

То есть пока я рисовала себе картину непроходимой густой тайги, мы находились не в такой уж глуши мира?

— А ты думала я тебя в тридевятое царство увез?

— Но мы ведь очень долго ехали…

И как я могла