Каникулы под пулями - Мария Антонова

Импозантный мужчина средних лет и подросток пубертатного периода столкнулись около входной двери, и у второго хватило воспитания проявить уважение и придержать эту самую дверь.

В темноте парадной, пожилой человек осторожно, но уверенно вжал мальчика в стену, знаками показав соблюдать тишину. Сам он в это время вытащил пистолет, бесшумно огляделся и проверил лестницу, лифт и площадку за ним. Вернувшись к Саше, Виктор дал понять, что никого не увидел, и девушка подошла к почтовым ящикам. Забрав почту, заговорщики двинулись к лифту, и поднявшись на этаж Виктор снова с пистолетом в руках проверил все закоулки. Быстро открыв дверь квартиры, они скользнули внутрь и опять девушка осталась одна в темноте и тишине. На этот раз ждать пришлось долго, а когда мужчина вернулся, Саша шумно выдохнула, хотя сама не знала, что задерживает дыхание.

– Мы можем пройти?

– Да, свет не зажигать, к окнам не подходить.

– Поняла, можно мне взять с собой пару вещей?

– Только если у тебя есть рюкзак.

– Был где-то, попробую найти его.

– Подожди, ты почту уже разбирала?

– Нет, я стояла и боялась, как-то недосуг было письма рассматривать.

– Так пойдем и посмотрим, – предложил он.

– Такое ощущение, что ты чего-то ждешь. – Насупилась она.

Вместо ответа, Виктор проводил ее на кухню так, чтобы не выходить на освещенные участки, создаваемые уличным фонарем. Писем оказалось много, большинство пришли от коммунальных компаний и содержали в себе вежливые вымогательства. Некоторые были рекламными, и одно привлекло внимание девушки. Взяв конверт в дрожащие руки, она чуть не заплакала. Мужчина молча ждал, когда она придет в себя. Адресатом письма значилась некая Лазарева, без имени и отчества, только адрес и фамилия.

– Кто это?

Саша молча распечатала конверт и развернула письмо так, чтобы он тоже смог прочесть.

«Здравствуй. Я должен был отправить это кому-нибудь надежному и понял, что не могу доверять никому кроме тебя. Скоро эти вещи понадобятся и моим друзьям и тем, кто меня убил. В этом я не сомневаюсь, так что прощаюсь с тобой. Никому ничего не говори, я положил их под твою тумбочку. Съезди туда, где мы в первый раз были счастливы, в той комнате, где стали семьей. И еще одно, возможно, в твою жизнь скоро войдет Виктор, запомни одно, что бы ни случилось, ты можешь ему полностью доверять, два раза одну и ту же ошибку совершить невозможно.»

– Что все это значит? – Девушка подняла на него огромные, ничего не понимающие глаза.

– Думаю, что в этом письме два послания, одно для твоей матери, второе для меня.

– И как нам их понять?

– Свое я понял, осталось узнать, что же это за секретное место такое?

– Тут все просто, – Саша хотела открыть рот и объяснить, когда Виктор резко закрыл его ладонью и покачал головой. Письмо они читали молча и если квартиру прослушивают, незачем давать противной стороне возможность их опередить.

– Пойдем, надо собрать твои вещи.

Через пятнадцать минут на улицу вышел паренек с рюкзаком и пошел дальше по улице, а еще минут через десять показался и пожилой мужчина, который свернул в арку и двинулся в сторону набережной, где его уже ждала машина Когда Виктор появился в условленном месте, Саша сидела на пассажирском сидении и подпрыгивала от волнения. Вопреки ее ожиданиям мужчина не рванул машину с места, а очень осторожно и аккуратно влился в поток, с почти не свойственной ему медлительностью.

– Мы не будем стараться уехать как можно быстрее?

– Нет, я не хочу привлекать внимание, мы поедем со скоростью потока, а заодно посмотрим, не следит ли кто за машиной.

Через полчаса бесцельного скитания по улицам северной столицы, они убедились в отсутствии слежки.

– Кушать хочешь? Можем поэкспериментировать с выбором блюд.

Саша рассмеялась, хотя не верила в подобную возможность, после всего случившегося.

– Если честно, убить готова за хороший стейк.

– И кофе?

– И кофе.

Виктор бросил на девушку быстрый взгляд. Она сняла капюшон, бейсболку, распустила волосы и даже в этом ужасном мешковатом балахоне была прекрасна.

Входя в дорогой ресторан на Невском проспекте, где подавали рибай стейки из мраморной говядины любой степени прожарки, странная парочка привлекла множество озадаченных взглядов.

– Как думаешь, за кого меня сейчас примут? – Спросила Саша, когда они сели за столик.

– Моя неразумная дочь, переходный период даже у девочек бывает тяжелым.

– А у тебя был тяжелый переходный период?

– Нет, меня сия чаша миновала, после смерти родителей я занялся военной подготовкой и ни на что другое просто не было времени.

Она уже пожалела, что задала подобный вопрос, но Виктор улыбнулся и на душе у девушки посветлело. Странно и ненормально он на нее действовал. Этот мужчина дарил ей надежду на то, что даже в ее запутанной и совершенно слетевшей с оси жизни возможен счастливый финал.

Учтивая девушка приняла у них заказ и удалилась.

– Здесь мы можем обсудить содержание письма?

– Пожалуй, можем. После нас в ресторан больше никто не заходил и я сильно сомневаюсь, что засада была устроена еще до нашего появления.

– Тогда скажи, когда мы поедем за тем, что спрятал отец?

– А ты знаешь, где это что-то спрятано? – Виктор смотрел на девушку с сомнением.

Саша только кивнула, и пригубила кофе, принесенный официанткой. От удовольствия она даже зажмурилась, и стала похожа на довольную кошку.

– И где же это место? – Не выдержал он.

– Большая Ивановка, там у папы был домик, точнее, как мама всегда говорила – хибарка. Там они жили одно время, еще до свадьбы, были счастливы, там же он сделал ей предложение, когда узнал, что мама беременна. Там они стали семьей… – последние слова Саша выговорила через силу, опустив глаза.

Виктору очень хотелось успокоить ее, утешить. Когда девушка посмотрела на него, в глазах еще стояло горе. Не грусть, не тоска, не обида, именно горе, такой взгляд – большая редкость, и мужчина не понимал, каких сил ей стоил последний год жизни, и как необходима была поддержка. Не в состоянии подавить свой порыв, он подался вперед и погладил ее по здоровой щеке, смахнув большим пальцем слезинку.

– Все хорошо, – прошептала она, – просто я надеюсь встретить такую же любовь, какая была у мамы. И в то же время боюсь этого больше всего на свете.

Он не стал расспрашивать, а только сжал ее руку, молчаливо давая понять, что он рядом и на него можно положиться. Сашины глаза начали теплеть, и в них впервые показалась надежда.

– Так, когда мы поедем за этой тайной?

– Я поеду, а тебя спрячу. – Произнес он, полностью уйдя в свои мысли.

– Ты оставишь меня одну? – И снова паника засквозила в ее голосе. Официантка принесла их заказ, а Саша даже не могла смотреть на еду.