Дочь хранителя тайны - Ким Эдвардс

– Отлично, – радостно сказал он, кивая на белье. – Наконец-то мы обзавелись горничной.

– Завтрак? – спросила Каролина.

– Я сам.

– Тогда вперед.

– К полудню вас уволят, уж я позабочусь! – крикнул он из кухни.

– Вперед, – повторила она.

Тут же посыпались кастрюли, понеслась старческая ругань. Каролина представила, как Лео, нагнувшись, пытается совладать с посудой и засунуть ее обратно в шкаф. Надо бы пойти помочь – впрочем, нет, пусть разбирается сам. Первое время она боялась ему перечить и вскакивала на каждый зов, но однажды Доро отвела ее в сторону и сказала: «Послушайте, вы не прислуга и подчиняетесь мне, нечего быть у него на посылках. Вы отлично работаете и тоже здесь живете». Так Каролина поняла, что ее испытательный срок закончился.

– Лео прошаркал из кухни, с яичницей на тарелке и стаканом апельсинового сока.

– Не переживайте, – заявил он, раньше чем Каролина успела раскрыть рот. – Выключил я вашу плиту, черт бы ее побрал и вас вместе с ней. А теперь иду наверх, чтобы хоть позавтракать спокойно.

– Перестаньте чертыхаться, – сказала Каролина.

Он что-то буркнул под нос и затопотал по лестнице. Каролина замерла, бессильно уронив руки и глядя на птицу за окном – кардинал сел на куст сирени и тут же упорхнул. Вдруг захотелось плакать. Зачем она так круто поменяла свою жизнь? Для чего она здесь, в месте, откуда нет возврата? И что в конце концов будет с ней самой?

Через пару минут наверху снова заиграли трубы, а в дверь дважды позвонили. Каролина подняла Фебу из манежа.

– Пришли, – проговорила она, вытирая глаза запястьем. – Пора заниматься.

Едва дверь открылась, в дом влетела Сандра с большой тряпичной сумкой в одной руке и с Тимом, повисшим на другой. Сандра, высокая, ширококостная и крайне волевая блондинка, без церемоний плюхнулась посреди ковра и вывалила перед собой гору игрушек.

– Прости, что так опоздала. Движение – просто жуть, – затараторила она. – Ты еще не очумела от жизни у самой дороги? Лично я точно сдвинулась бы. Ладно, неважно, гляди, что я нашла. Смотри, какие пирамидки – пластмассовые, разноцветные. Тим их обожает.

Каролина тоже села на пол. Сандра, как и Доро, была ее неожиданным другом, человеком, которого она никогда не встретила бы в прошлой жизни. Они познакомились в библиотеке тоскливым январским днем, когда Каролина, обозлившись на экспертов и мрачную статистику, в отчаянии захлопнула книгу. Сандра, сидевшая через два стола от нее, перед стопками книг с до боли знакомыми корешками и обложками, подняла глаза. Как я вас понимаю! Иной раз от возмущения окно тянет кокнуть!

Они разговорились: сначала робко, потом взахлеб. Тиму, сыну Сандры, было почти четыре. Он тоже страдал синдромом Дауна, но Сандра долго этого не знала. Видела, конечно, что мальчик развивается медленней трех ее других детей, но винила его природную леность и не считала необходимым щадить. У нее хватало забот, и она требовала от Тима того же, что и от других детей, закрывая глаза на то, что он во всем отстает. Ходить Тим научился к двум годам, пользоваться туалетом – к трем. Диагноз потряс всю семью, но предложение врачей сдать сына в приют взбесило Сандру и заставило действовать.

Каролина слушала, и с каждым словом Сандры на душе у нее становилось легче.

Из библиотеки они пошли пить кофе. Каролина никогда не забудет тот день и свою радость: она словно медленно просыпалась от бесконечной спячки. Они с Сандрой все не могли наговориться. Прикидывали: что будет, если и дальше относиться к этим детям как к самым обычным малышам? А вдруг они постепенно станут как все? Пусть не очень и не по книге. Что, если наплевать на всякие там диаграммы роста и развития? Сохранить надежды и просто не думать о времени? Чем плохо? Почему не попробовать?

Действительно, почему? Они стали встречаться дома, у Каролины или у Сандры, вместе с ее старшими хулиганистыми мальчишками. Пригождалось все: книжки, игрушки, исследования специалистов, рассказы родителей таких же детей, собственный жизненный опыт – Каролины как медсестры, Сандры как учительницы и матери четверых ребят. Во многом помогал обыкновенный здравый смысл. Чтобы научить Фебу переворачиваться, нужно положить яркий мячик так, чтобы ей пришлось к нему тянуться, а чтобы у Тима развивалась координация движений, надо давать ему ножницы (но только тупые!) и разноцветную бумагу. Дело шло медленно, иногда безрезультатно, но для Каролины эти занятия стали настоящим спасением.

– Видок у тебя что-то неважный, – заметила Сандра. – Устала?

Каролина кивнула:

– Вечером у Фебы был приступ крупа. Даже не знаю, сколько она сегодня продержится. А как ушки Тима?

– Мне понравился новый врач. – Сандра улыбнулась Тиму и протянула ему желтую верхушку от пирамидки. Пальцы у нее были длинные, корявые. – Кажется, добрый, внимательный. Только новости не ахти: Тим плоховато слышит, видно, потому слова и тянет. Ну-ка, лапонька, – добавила она, постукивая по верхушке, которую он бросил, – покажи мисс Каролине и Фебе, что ты умеешь.

Тиму пирамидка уже наскучила – он возил пальчиками по ворсу ковра, зачарованно и восхищенно. Но Сандра не сдавалась, и в конце концов Тим взял желтую верхушку, прижал к щеке, потом бросил на пол и принялся строить башню из других колечек.

Два часа прошли за играми с детьми и разговорами. У Сандры обо всем было собственное мнение, и она не боялась его высказывать. Каролине нравилось обмениваться материнским опытом с этой толковой, уверенной в себе женщиной. Последнее время Каролина часто вспоминала свою мать, умершую почти десять лет назад, хотелось позвонить ей, спросить совета или просто заехать в гости, увидеть ее с Фебой на руках. Наверняка мама чувствовала то же самое – любовь и бессильную тревогу за свою такую позднюю дочь. Внезапно Каролина по-иному взглянула на свое детство. Постоянная боязнь полиомиелита была странным, своеобразным проявлением любви. Как и вечная работа отца, его сосредоточенные подсчеты семейного бюджета по вечерам.

Мамы больше нет, но, к счастью, теперь у Каролины появилась Сандра и утренние часы, которые они проводили вместе, – самые яркие моменты нынешней жизни Каролины. Они рассказывали друг другу истории из детства, делились соображениями по поводу воспитания детей, смеялись, когда Тим пытался строить пирамидки на их головах, когда Феба тянулась, тянулась за ярким мячиком и, сама того не желая, вдруг перевернулась на живот. В то утро Каролина, которую не отпускало беспокойство, несколько раз трясла перед Фебой ключами от машины. Они сверкали, отражая солнечный свет, и Феба раскрывала ладошки, шевелила растопыренными пальчиками. Звуки трубы, пылинки в лучах света, а теперь вот и ключи – к ключам она тоже тянулась. Но, как ни старалась, не могла их поймать.