Между нами лёд. Книга первая - Дарья Ларина

– Тебе очень повезло, – произнес он, выходя из автомобиля. – Тебе взять на мой вкус?

– Взять что? – за расспросами Алексеева успела забыть конечную точку их маршрута.

– Шаверму, Таня…

Новый год и неделя безмолвия

– Таня, соберись! – почти рычал Громов после того, как она снова не докрутила тройной тулуп.

Алексеева устало приложила ладонь ко лбу, восстанавливая дыхание и пытаясь послушаться Громова. Однако концентрироваться на тренировке становилось с каждым часом всё труднее. Она успела отвыкнуть от жизни в общежитии, и небольшая часть детей, не уехавшая домой на новогодние каникулы, отрывалась в стенах временного места проживания. Они допоздна бегали по коридорам, шумели и вели себя как обычные дети, забыв на некоторое время про режим. Таня была рада за них, но не за свой сон, который из-за шума был крайне беспокойным.

– Да что с тобой? – злился Громов, наблюдая за вращением партнерши. – Руку твою я дотягивать буду?

– Прости, – успела произнести она, сильнее натянув выпрямленную вверх руку.

Евгений недовольно поморщился. Он и сам был сконцентрирован на сегодняшней тренировке не так серьезно, как обычно. Утром он получил сообщение от Алисы, в котором та извинялась за поведение при встрече и решении не сообщать о своем состоянии. Однако Громова озадачило, что бывшая партнерша пригласила его вместе с Таней к себе на Новый год. Евгений не знал, стоит ли идти туда с Алексеевой. Зная характер и нынешнее состояние Алисы, он боялся, что Калинина может высказать всё, что думает о сложившейся ситуации. Не хотелось ранить Татьяну. Выводить её из психологического равновесия перед важным стартом было бы очень некстати. Хотя Громов последние два дня не чувствовал, что сам находится в этом самом равновесии. Его напрягала таинственность относительно места проживания Тани. Она запретила забирать её на тренировки и отвозить после них домой. В голове Громова даже промелькнула мысль, что Таня могла неправильно расценить это предложение и углядеть неуместные намеки.

– Какие планы на сегодняшнюю ночь? – поинтересовался Евгений во время небольшой передышки.

– Выспаться, – устало улыбнулась Таня.

Впервые за многие годы у нее напрочь отсутствовало новогоднее настроение. Голову занимали мысли о подготовке к чемпионату, а тело – мышечная боль. И дети, систематически не дававшие восстановить силы, только усугубляли и без того не самую радужную ситуацию.

– Странно, – отметил Евгений. – На сборах ты так рвалась отмечать этот праздник…

– А потом попала в каменные джунгли Москвы и крепкие руки Громова. Теперь о праздниках остается только мечтать, – на пухлых губах Алексеевой снова появилась натянутая и усталая улыбка.

– Выиграем все старты, и будет тебе праздник. Обещаю, – попытался подбодрить партнершу Евгений, желая увидеть искреннюю улыбку Тани, по которой успел соскучиться.

– Звучит интригующе, – машинально отвечала она, будто мыслями была не на ледовой площадке. И Громову это ужасно не нравилось.

– Прогоним произвольную программу еще раз?..

– С наступающим! – Таня махнула рукой Громову на прощание, уходя со льда и намереваясь выйти из дворца как можно раньше, чтобы в который раз не отбиваться от предложения подвезти.

От резкого и рваного, будто совершенно пустого, прощания Евгений опешил. Не хотелось отпускать Таню так просто в этот вечер. И рациональное решение не травмировать встречей с Калининой в одну секунду сменилось эмоциональным и эгоистичным желанием быть с ней в новогоднюю ночь. Пусть и с Алисой в качестве третьего лишнего. Громов резко опустил глаза на лёд, испытывая отвращение к себе. Давно ли Алиса стала лишней? Но быстро удаляющаяся фигура Алексеевой, не получившей от Евгения ответного поздравления, заставила Громова отложить сеанс самобичевания на потом.

Тане совершенно не нравилась эта идея. Она действительно хотела спать и была морально не готова встретиться с Алисой. Вернувшись с тренировки в общежитие, Таня устало села на небольшую кровать, которую сама пододвинула к батарее, чтобы было теплее. Она понимала, что нужно раздеться или хотя бы снять пальто, но недостаток сил тянул вниз, делая тело тяжелым и непослушным. Устало положив голову на подушку, Таня не заметила, как провалилась в сон.

Громов приехал домой, принял душ и опустился на диван, взяв в руку сотовый. Он был рад, что договорился забрать Таню, но та была согласна только на встречу у метро. Это в который раз порождало сомнения, но он был вынужден принять это условие. В голову пришла идея написать Ксюше. Возможно, она знала, где живет Таня. Только вот вероятность того, что Алексеева запретила сообщать эту информацию, была очень высокой. «Где живет твоя подруга?» – сразу по делу, без приветствий, написал Громов, а затем отправился на кухню, планируя перекусить, но его прервал звонок.

– Что значит где? – сходу начала встревоженно тараторить в трубку Ксения. – Тебе твоя самооценка глаза застилает?

Громов нахмурился, не понимая причины наездов со стороны одиночницы.

– Или это у тебя шутки такие? – продолжала она, вводя Евгения в ступор.

Когда Ксения, наконец, замолчала, несколько секунд молчал и Громов, просто не зная, что на это ответить.

– Она сказала, что живет у тебя! – пояснила Ксюша, немного успокоившись.

Брови Громова взметнулись вверх. Такое услышать он не планировал.

– Алло? – обратилась к своему немногословному собеседнику Ксения. – Ты здесь? Что у вас там происходит? В прятки играете?

– Да, – задумчиво ответил Евгений. – Пойду… Поищу Таню в ванной…

Прежде чем поехать к станции метро, у которой нужно забрать Татьяну, Громов зашел в магазин, желая купить приятные мелочи для партнерши бывшей и нынешней. И если идея подарка для Алисы пришла быстро, то вот с Таней пришлось помучиться. Наткнувшись на стенд с плюшевыми игрушками, Громов вспомнил прозвище партнерши и улыбнулся. К тому же, Алексеева была похожа на девушку, любящую мягкие и милые игрушки. Ни Волченкова, ни Калинина к таким безделушкам трепета не испытывали, и Евгений поймал себя на мысли, что это первый раз, когда он будет дарить подобное. Он достал из кармана куртки телефон и вновь набрал Ксюшу.

– Какое любимое животное у Тани? – снова начал сходу, не давая сказать ни слова.