Однолюбка - Делла Спринг

Ред облокотился о стойку администратора и говорил по-испански по телефону, кажется, с мексиканскими пограничниками. Мэри разобрала слово «геликоптер» и предположение Реда, что Колби не даст себя сразу найти, так как украл в пустыне у одной сеньориты лошадь и воду.

— Пусть сам себя ищет, — буркнул один из ковбоев, вежливо посторонившись, чтобы пропустить Мэри. — Я не собираюсь перенапрягаться, чтобы найти этого койота.

Мэри поспешила в свою комнату. У нее не было сил выслушивать все это и потом произносить пламенные речи в защиту права человека на жизнь. Так бывает только в кино. Она лишь надеялась, что Ред держит своих людей в руках и умеет убеждать.

В качестве благодарности она могла только с особым старанием заняться склеиванием. Складывая обрывки, она волей-неволей вынуждена была читать текст. Видимо, Кларк Стоун оставался одним из последних крупных землевладельцев Аризоны. Его земли по величине приближались к индейским резервациям, скота было немерено, коневодство приносило прибыль, на ряде участков располагались медные рудники…

Маленькое королевство, подумала Мэри.

Самым важным было, конечно, письмо, которое она склеила лишь под конец. Кларк Стоун предлагал все это своему внуку Реду при условии, что тот наконец «приведет в порядок свои семейные отношения» и «женится на этой Мэри».

Не веря своим глазам, она покачала головой. Не могла же она за пять минут произвести на старика такое сильное впечатление! Вероятно, он принял ее за Апалачу, осознавшую свои материнские обязанности.

На секунду ее кольнула мысль, что Ред знал о перемене настроения старого господина и намеренно соблазнил ее, чтобы привязать к себе. Просто было бы очень привлекательно приписать Реду после этой отвратительной ссоры какую-нибудь подлость. Но она снова покачала головой. Скорее в духе Реда было разорвать в клочья важный документ, считая, что задета его мужская честь.

Может, передать ему вместе с этим склеенным письмом информацию о том, что Джошуа — скульптор?

Нет. Ред должен доверять своим и ее чувствам! Нельзя же так много говорить прошлой ночью о любви и совместной жизни, а через двенадцать часов люто возненавидеть.

Если он не приложит усилий, чтобы разобраться в их взаимоотношениях, ей действительно будет лучше в Париже. Возможно, она станет знаменитой художницей. И тогда, лет через десять, она еще поглядит на этого стареющего ковбоя!

Мэри закрыла конверт, не вложив никакой приписки. В этот момент в комнату снова влетел Пат.

— Извини, Мэри, у меня больше нет времени, — взволнованно крикнул он. — Панчито, Кристобалю и мне разрешили доехать на джипе до пограничного поста. Ты понимаешь, это страшно интересно… этот Колби…

Он с досадой скользнул взглядом по ее чемодану.

— Ты помирилась с папой?

— Еще не совсем, но немножко.

— Здорово. — Он послал ей воздушный поцелуй.

— Пат, ты ведь хотел мой адрес.

— Запиши его где-нибудь для меня, Мэри. Я ужасно спешу, а то они меня не возьмут. Пока, Мэри.

Вот я и получила еще одно «пока», усмехнулась Мэри и теперь уж совсем перестала понимать, что же ей делать. Она не сердилась на Пата за то, что для него мертвый Колби в пустыне оказался интереснее, чем живая Мэри, но все-таки раньше мальчик просил ее остаться.

А сейчас позволял ей уехать, даже не желая узнать адрес.

Отец и сын, подумала она.

С нее хватит.

Если Реду чего-то от нее нужно — пусть даже только ради получения лакомого куска, ранчо Стоунов — он, без сомнения, найдет способ разузнать ее адрес.

Двумя днями позже Ред без особого комфорта лежал в спальном мешке на жесткой земле и почесывал щетину на подбородке. Колби они еще не нашли, и он уже не верил, что поиски завершатся успехом.

Сначала они следовали по старому руслу давно не существовавшей реки, которое вело к «Дороге дьявола», потому что бессмысленно было искать на лошадях занесенные песком следы Колби. Тропа, использовавшаяся не каждый год, приготовила достаточно сюрпризов. Обломки породы, намытые когда-то ливнем, перегораживали русло, все заполонили колючие заросли. Поисковой группе пришлось проделать тяжелую, изнурительную работу — с помощью лопат и мачете расчистить путь, чтобы пробиться туда, где они сейчас находились.

Первым и единственным результатом было то, что они нашли маленькую кобылу, слава Богу еще живую. Колби оставил ее и даже проявил милосердие, не пристрелив.

Но, возможно, милосердие было тут ни при чем, и он просто не хотел выдать свое местонахождение.

Ред снова провел ладонью по заросшему подбородку. Он не любил себя небритым. Но сейчас он вспомнил, как два дня назад стоял перед зеркалом с такой вот щетиной, а Мэри…

Это была самая прекрасная ночь в его жизни. Что-то происходило не так, как обычно. Он обладал поразительно хорошей памятью на все, что касалось его амурных похождений и считал физическую любовь самым большим удовольствием на свете — но то, что случилось той ночью, приоткрыло в нем дверь к новому пониманию, где любовь оказывалась не только возбуждающим средством, но чем-то гораздо большим, всеобъемлющим.

Не чувственностью, а чувством, обещавшим защиту и заботу друг о друге, дарящим доверие и ждущим доверия в ответ. Эта любовь будила в нем желание понять смех и слезы Мэри, смеяться и плакать вместе с ней — на все времена.

Это было непостижимо и прекрасно.

Ред смотрел на звезды и не хотел вспоминать безобразную ссору и измену Мэри. Гораздо более важным было для него сейчас понять, почему он воспринимал Мэри совсем иначе, чем других женщин.

Вначале, скорее всего, сыграло свою роль ее сходство с «Маленькой девой», и он как мужчина, естественно, захотел непременно овладеть своей игрушкой.

Но Мэри заколебалась — и это только подогрело его. Она заявила ему, что может принадлежать только одному мужчине, и тут он захотел обладать ею всегда.

Однолюбка…

Было холодно, но Реда вдруг бросило в пот, когда до него дошло значение этого понятия, а также его последствия: Мэри — не Апалача, которая запросто могла с двумя… Если Мэри разрешила своему Джошуа поцеловать ее плечо, это означало, что она приняла решение в пользу Джошуа и Парижа!

С другой стороны — почему Джошуа уехал, а она осталась?

«Я хочу эту женщину», — произнес он в отчаянии и прикусил губу. На протяжении этих сумасшедших дней — а обо всем, что происходило, он узнал лишь вчера — Мэри всегда вела себя осмотрительно, честно и смело. Он же совершил ошибку, заставив ее расплачиваться за то, что после «Апалачи» не доверял больше ни одной женщине! Разве он позволил Мэри сказать хоть слово?