Конец белого Приморья. Последний поход белоповстанческой армии - Борис Борисович Филимонов

казачьей рати. – Сектор Сибирской казачьей рати. – Предполагаемое задание Сибказрати. – Первый бой под Ивановкой 17 сентября. – Анучинская операция. – Итоги Анучинской операции

Выше мы уже упомянули командующего Сибирской казачьей ратью и перечислили все входящие в ее состав воинские части и их командиров. Сейчас мы считаем нужным дать некоторые дополнительные сведения, коснувшись состава и боевых качеств частей и личностей их начальников.

Сибирская казачья рать, по замыслу воеводы, должна была, видимо, объединить в себе каппелевские казачьи части, то есть те, что проделали в свое время Сибирский Ледяной поход, в то время как Дальневосточная казачья рать должна была включить в себя семеновские казачьи и стрелковые части. Вместе с тем генерал Дитерихс не хотел допустить наличия в этих двух ратях частей одного и того же казачьего войска. Поэтому казакам семеновского направления образа мыслей и симпатий, но, так сказать, каппелевского происхождения предлагалось примириться со своими станичниками. Исключение из этого правила воевода сделал одному лишь генералу Глебову с небольшой группой близких ему чинов. Этот генерал, сибирский казак по происхождению и службе, был поставлен во главе дальневосточных казаков, так как был только год тому назад командующим семеновской гродековской группой войск.

Итак, Сибирская казачья рать должна была объединить казаков-каппелевцев, то есть оренбургцев, сибиряков и енисейцев, к которым были приданы нейтральные – месопотамцы – уральцы, и, наконец, к этой казачьей семье оказалась приписанной артиллерийская стрелковая глудкинская дружина, носившая, как мы уже знаем из вышеизложенного, наименование Восточно-Сибирской артиллерийской дружины. У оренбургцев не было деления на группы, эта бригада, под начальством своего командира – генерал-майора Наумова, так и продолжала существовать, как она существовала до прибытия в Приморье генерала Дитерихса. Перемена произошла лишь в наименованиях: раньше была бригада, теперь это стал полк. Раньше был конный полк под командой генерала Зуева, теперь это стала конная дружина под командой того же генерала Зуева. Раньше был пластунский дивизион – теперь это пластунская дружина. Впрочем, даже эти изменения последовали главным образом на бумаге и разговорном лексиконе старших начальников, в среде же рядовых бойцов и младших офицеров по инерции продолжали жить «бригада», «полк», «пластунский дивизион». Но если дело было так просто у оренбургцев, то у сибиряков и енисейцев оно оказалось посложнее.

Читатель знает уже из наших книг о Хабаровском походе о том, что на какие отряды раскололись и без того небольшие войсковые части сибиряков и енисейцев. Не будем поэтому повторять здесь всего этого, а просто укажем, что сибирцы и енисейцы должны были создать две войсковые дружины под начальством войсковых старшин Бологова (енисейцы) и Афанасьева (сибирцы). Все это было хорошо, но по личным мотивам некоторым ярым каппелевцам неудобно, нелегко или невозможно было оказаться под командой того лица, от которого, скажем, они «дезертировали» годика полтора тому назад или около того. В общем, в Сводном отряде генерала Блохина действительно получался «винегрет»: сам генерал Блохин был каппелевцем, оба командира дружин (Енисейской и Сибирской) были гродековцами, командир Сибирской казачьей батареи (подполковник Яковлев) был тоже каппелевцем, к тому же он не был природным казаком, но обыкновенным пехотным офицером, служившим с некоторых пор в казачьей артиллерии. Бывшая же правая рука генерала Потанина, Енисейского войска сотник Вербицкий, должен был вернуться в подчинение войсковому старшине Бологову, тому самому, от которого он так неудачно пытался увести весь дивизион. Это было невозможно не только из-за личного самолюбия, но так же и ради пользы службы. Выход был найден: енисейцы и сибирцы, самые неприемлемые командирам своих войсковых дружин, оказались в рядах Сибирской казачьей батареи, которая благодаря этому почти что потеряла дух и вид артиллерийской части, но духовное единство в этой «артиллерийской» дружине было не меньшим, чем в «конных» войсковых дружинах.

Перевод Восточно-Сибирской артиллерийской дружины из Сибирской рати в Сибирскую казачью рать был воспринят офицерами этой дружины со смешанным чувством известного облегчения и неопределенного беспокойства о благополучии совместной боевой жизни и службы с «казачками». Если генерал Смолин и был многим не особенно приятен как человек и начальник, то, во всяком случае, омцы являлись надежными боевыми соратниками, на которых всегда можно будет положиться, а «казачки»? Бог их ведает. Впрочем, боевая и строевая репутация обоих командиров войсковых дружин Сводного отряда была известна глудкинцам. Опасения возникали главным образом из-за оренбургцев, вера в которых была невелика. По прибытии же в Сибирскую казачью рать командир и все чины Восточно-Сибирской артиллерийской дружины очень быстро убедились в самом благожелательном и корректном к ним отношении со стороны всех коренных чинов Сибирской казачьей рати, начиная от командующего ею и до последнего оренбургского казака. После же того, как дружина оказалась включенной в состав Сводного отряда и чины ее познакомились с бесстрашными удальцами енисейцами и молодцами сибирцами, артиллеристы-глудкинцы вполне успокоились за грядущую судьбу своих орудий и не стали о чем-либо больше жалеть.

Короче говоря, Сибирская казачья рать представила собой достаточно дружную боевую семью, душой которой явился гарнизон села Ивановки – енисейцы, сибирцы и глудкинцы-артиллеристы. Лучшим же боевым начальником являлся войсковой старшина Бологов – командир енисейцев, с которым читатель также может хорошо познакомиться по книгам о Хабаровском походе.

Командующий ратью генерал-майор Бородин был высоким, представительным мужчиной во цвете лет и сил, чрезвычайно спокойным, выдержанным, обладающим незаурядной личной храбростью и доблестью, благожелательным ко всем своим войскам и простым и доступным в обращении в отношении рядовых казаков, таких же рядовых солдат и господ обер-офицеров. В общем, с ним чрезвычайно легко и приятно было служить.

Сибирской казачьей рати был передан под охрану участок железной дороги от разъезда Дубининского до села Халкидон. По прямой линии это примерно верст сорок. На запад от железной дороги расстилается более или менее открытая равнина с рядом крупных населенных пунктов, соединенных многочисленными дорогами. На восток же от нее идут покрытые лесом сопки. Селения тут встречаются редко, они малы и бедны. Дорог здесь тоже очень мало, собственно говоря, только одна (тракт Никольск – Анучино) соединяет заселенные Никольск-Уссурийский район и Приханкайле с таким же заселенным районом долины реки Даубихе. Несколько других дорог и троп соединяют лишь наиболее восточные селения, раскинутые по реке Лефе и ее притокам. Далее на восток они не идут, теряясь в лесистых и крутых сопках. Таким образом, центр тяжести обороны этого участка лежал на южной его части – округе сел Осиновка – Ивановка – Тарасовка.

Штаб Сибирской казачьей рати расположился на станции Ипполитовка. Тут же находилась и Уральская казачья дружина. Сводно-казачий полк генерала Блохина занял село Ивановку и деревню Лефинку (оба селения