Спецотдел (СИ) - Волковский Андрей

— Есть, но в этом году забыл печать вовремя поставить… Да Бо не опасный. Он — чудо просто! Вы посмотрите!

Мужик приподнял голову монстра и, кажется, готов был его расцеловать. Или сунуть незваным гостям, чтобы они его расцеловали.

Максим поёжился и сказал:

— Что ж, давайте договариваться.

— А те бродильщики, которые там стаей бегают, не ваши случайно?

— Нет, у меня только Бо, — нахмурился мужик. — А, так вот кого ты вчера гонял по лесу, шалопай!

Бо, кажется, улыбнулся инфернальной пастью и перевернулся на спину, предлагая хозяину почесать ему брюхо. Хозяин начал было, но вовремя вспомнил о гостях.

— Ну что, договоримся? Чисто между нами, ок?

Максим кивнул.

Они зашли в дом, и Кошкин внимательно проверил документы: разрешение есть, продления каждый год были, но всегда в последний момент. А в этом году хозяин, Валерий Нилин, поставить печать в срок не успел — бывает. Макс глянул на подпись и на всякий случай позвонил коллеге: тот заверил, что знает Нилина и Бо, и что не будет возражать, если продление оформит в этом году Кошкин.

Когда приехали ночные, они узнали, что Валерий Нилин спас сотрудника спецотдела и гражданского от стаи: никто из участником инцидента и словом не обмолвился о незаконном вторжении.

Д-четыре оставили коллегу пить чай и греться, а сами остались снаружи ждать подмоги: Песцу, заботливо упрятанному в машину скорой, бродильщики не грозили, но так и вились у забора, ожидая, когда же из укрытия покажется вожделенная добыча.

Макс тем временем написал Аллочке, что нашёл Данилу, Азамату, что завтра расскажет о бродильщиках и ещё кое о ком, и с чистой совестью наконец поужинал. «Кое-кто» благоразумно спрятался в бане и вылез только тогда, когда спецотделовцы уехали в город.

Вскоре прибыли ещё четыре группы и вскоре от стаи не осталось и следа. Песца увезли в больницу. А Кошкин улёгся спать на гостеприимно предоставленном Нилиным диване. Ночью на диван взобрался Бо, но гнать его сил не осталось, так что пришлось досыпать так.

Утром Валерий подбросил Максима на работу и получил нужную печать задним числом. Кошкин же получил благожелательную улыбку и коробочку конфет с ликёром от Аллочки. И пообещал сам себе больше никогда не ввязываться в спасательные миссии в свободное от работы время. По крайней мере в одиночку.

Избранный. Часть 1

17 марта

Эд проснулся за пять минут до будильника. Впереди новый рабочий день с Б-четыре, и, как ни странно, этот факт делал тишину в квартире не такой оглушающей.

Он отключил не успевший сработать будильник и взялся за привычные утренние дела: душ, зарядка, завтрак. Ужасно хотелось скорее добраться до спецотдела и взяться за работу: что на этот раз? Рутинная проверка знаков безопасности? Жуткое убийство? Сезонная миграция каких-нибудь никому не знакомых существ?

Прошедший февраль оказался на редкость паршивым месяцем: Эд даже день рождения не стал отмечать, хотя родители уговаривали приехать и отпраздновать. А вот март, он совсем другой.

После того, как Егора выписали из больницы, он приехал к стажёру. Эд, обнаружив за дверью старшего Б-четыре, не знал, что и думать. И чего ждать. Обвинений? Благодарности? Мордобития? Но, оказалось, что Егор приехал поговорить. Они выпили литров десять кофе и слушали друг друга до самого утра.

Егор рассказывал о своей прежней группе. Эд — о Змеях. И каждый, кажется, говорил скорее с самим собой, но оба впервые — при свидетеле. Нет, жизнь не стала после этого яркой и прекрасной. Но стало чуть легче. Чуть понятнее, как и зачем жить дальше.

С тех пор Эд посидел в архиве, поработал с участковыми, передвинул уйму коробок на складе, но на ночные смены больше не выходил, а днём ездил только с группой Егора.

Остальные не возражали: вроде как, и Максим, и Вика, и Азамат приняли как данность то, что Б-четыре может превратиться в Б-пять. Это до сих пор казалось Эду удивительно странным, но странность была приятной, так что он не возражал.

Начался день на редкость обыденно, а вот после обеда Антон Иваныч вызвал Егора к себе.

— Хоть бы дивное существо! — взмолился Азамат. — А то я тут с тоски облезу! Дома весенние белоцветники распускаются. Племянник пишет, что вот прям щас. Краси-и-ивые…

Спец по редким существам с неописуемой грустью уставился на свой телефон.

Поначалу манера Аза умиляться не только безобидными «котиками», «птичками» и «бабочками», но и монстрами, настораживала Эда, но спец по редким существам так искренне и так восторженно любил их, что оставалось только два варианта: никогда с ним не работать или принять его таким, какой он есть.

Не прошло и пятнадцати минут, как вернулся Егор с папкой в руках.

— Так, у нас задание проверить заявку от коллеги из районного отделения. У него смутные подозрения по поводу секты у нас в городе.

Вика удивлённо отложила отчёты. Максим присвистнул. Азамат, кажется, забыл о своих белоцветниках.

— Пока запрос проверяем неофициально: вдруг там и дела-то никакого нет? Но вот если основания появятся, потребуем рапорт, заявку и оформим всё по протоколу.

Старший оглядел группу и стажёра и продолжил:

— Деталей пока не знаю. Сейчас позвоним коллеге.

Егор открыл папку и уточнил:

— Жиркову Геннадию Петровичу.

Он набрал номер, и ему почти тут же ответили.

— Здравствуйте, Геннадий Петрович.

— День добрый, — чуть настороженно отозвался районный коллега.

— Городское отделение, старший сотрудник Егор Брянцев. Нашей группе поручено заняться вашим заявлением. Пока неофициально.

— О, хорошо! — обрадовался Жирков. — Что неофициально пока, так и правильно: ясное дело, сначала надо убедиться, что основания для возбуждения дела имеются.

— Вы на громкой связи, Геннадий Петрович, — уточнил Егор. — Расскажите, что у вас случилось.

— Эт не у нас, эт у вас! Кхм, извиняюсь. Ну так вот, ко мне тут гражданочка Ерохина обратилась: у неё сын в вашем университете учится. Так с этим сыном что-то неладное начало твориться. Гражданочка говорит: перестал сам звонить, голос изменился, отвечает неласково — ну, то есть ничего конкретного, но материнское сердце-то не обманешь! Заподозрила она, значит, что он с дурной компанией связался и запрещёнными веществами балуется. Она, ясное дело, встревожилась и домой его заманила. Ну, вроде как она заболела, чуть ли не помирать собралась. Сынок таки приехал…

Жирков сделал паузу, то ли чтоб перевести дух, то ли ради драматизма.

Затем продолжил:

— Так вот, гражданочка из него душу вынула: мол, что с тобой творится, расскажи, я всё пойму и всё такое. На анализы даже затащила. А они чистые. Никаких следов запрещённых веществ нету. А вот слабые следы существа есть. Гражданочка у нас видит, но не специалист. Так что ко мне обратилась. Я, ясное дело, глянул — и точно: неопознаваемые следы существа. Вселения не было, только соприсутствие, и то давненько. Ну, не прямо перед отъездом, эт факт. А ещё у мальца защитный амулет. В магазине такой, ясное дело, не купишь, сам он сделать не мог: он не видящий вообще никак.

— Защита стандартная? — вклинился с вопросом Егор.

— Да! В том-то и дело. Ему такую подружка с даром сделать могла. Или ещё кто…

— Так, а причём тут секта?

— Вот как раз к этому и подхожу! — заторопился Жирков. — Гражданочка говорит, что сынок у неё всегда был тихий, добрый, умный — не сын, короче, а золото, знаем-знаем, ясное дело. А он сидит такой фу-ты ну-ты! И со мной, и с матерью через губу разговаривает. И при том нервный. Глазки бегают. Руками всё время дёргает, пальцами хрустит. Я ему замечание сделал: раз, другой, а он вдруг как вскочит, как заорёт! Мол, вы ничего не понимаете, мы — мы! — избранные! А потом заткнулся, на стул плюх и замолчал.

Районный коллега шумно выдохнул и добавил: